Надежда после жизни - Рина Кумихо

— Но прошлое не изменить. А значит и ответ на вопрос о нем может быть лишь один. Скажи мне! — кладу я свою ладонь поверх его руки. Он застывает. Я ощущаю его тепло и могу поспорить, что его бьет мелкая дрожь.

— Если я расскажу тебе, то ты никогда не сможешь поверить мне, — понижает он свой голос до шепота. Света нет и камеры не могут нас «видеть», но их «слух» начеку. Надо быть осторожными.

— А ты попытайся, — выдыхаю я ему в ухо. Я тоже наклоняюсь к нему, чтобы быть ближе и услышать все, что он мне скажет.

— Я унижал тебя и смеялся над тобой. Ты готова поверить мне? После того как я предал тебя?!

— Я устала самостоятельно искать ответы на вопросы, которых не становится меньше. Ответь ты мне!

Роб утыкается мне в плечо и я слышу как он дышит. Его руки ласково держат мои. Я жду от него ответа.

— Ты, та девушка, которой я впервые признался в любви. Которую я полюбил. И которую мне пришлось предать, чтобы она не… — он осекается.

— Говори! — умоляю я его. — У меня нет ни одного ответа. Помоги мне! — устало произношу я.

— Если бы я не сдал твоего отца и не помог схватить тебя, то на здание ночью обрушились бы сотни бомб. Его просто бы стерли с лица земли. Отец никого не оставил бы в живых. У меня был выбор, но выбора не было. Я предал тебя в обмен на твою жизнь и жизнь всех остальных.

— Объясни мне все!!! — по щекам текут слезы.

Робин отстраняется и идет к выходу.

— Идем.

Я тут же подлетаю вслед за ним.

Мы выходим наружу и уходим подальше от казармы. Туда, где не будет слежки. Мы оказываемся внизу на пляже.

— Рассказывай!

— Когда ты ушла, то я еще остался снаружи. Просто сидел и смотрел, когда меня окружили наемники отца. Они видели нас. Видели и слышали. Все знал и мой отец.

Меня привели к нему и он был «рад» нашей встречи. Он показал расположение своих солдат и то, что может его армия. Он был настроен серьезно. Мне дали выбор.

— И какой? — уже предугадывая его ответ.

— Я должен был отказаться от тебя и сломить, чтобы ты оказалась загнанной в угол и подчинилась планам моего отца. Я должен был всячески способствовать этому. Стать предателем в твоих глазах.

— Ты преуспел.

— Да, я знаю, — с грустью признается он мне и камешек, поддетый его ногой, летит в воду. Плеск становится оглушающим. Тишина пугает. — Я преуспел. Видимо, гены дают о себе знать. Сын похож на отца. Только я пытался тебе помочь, дать совет. Но ты предпочитала не слушать или не слышать меня. Я видел как плохо тебе здесь и меня тоже выворачивало наружу.

— А Линь? А отец? Ты был там, когда их…?

— Только Линь. Отец не подпускал к хладному никого, кроме нескольких проверенных людей.

— Несколько? С отцом не мог справиться и десяток людей.

— Но не тогда, когда перед его глазами маячат фоткой дочери, что сидит в грязной темной камере. Он как мог защищал тебя.

— Я не понимаю, — мотаю я головой.

— Ксандер давал ему такой же выбор, как и мне. Ему просто давали выбор: или он или ты на его месте. Как думаешь, что выбирал твой отец?

Я опускаюсь на гладкие холодные камни. Мои ноги отказываются держать меня. Они складываются как подкошенные.

И что теперь? Мне верить ему?

Я одна в этом странном и страшном месте. Мне нужен тот, кто был бы мне родным. Но Робин… он предал меня. Пусть он и говорит, что это во благо.

— Можешь не верить и не прощать меня, но я вновь бы сделал так же. Сделал так же, чтобы защитить тебя. Я говорил тогда правду. Я все еще люблю тебя, — заканчивает Роб и касается поцелуем моего лба. Он больше не давит меня своим присутствием. Робин поднимается по склону и скрывается наверху.

Он дает мне выбор.

Я остаюсь один на один со своими мыслями.

Из-за признания Роба я и не замечаю, что кто-то следит за мной. Но пара глаз неотступно следит за всеми моими передвижениями.