Невеста ветра - Наталия Осояну

…Невольно Эсме вспомнила странную сцену, свидетельницей которой оказалась три дня назад: Кузнечик выволок на палубу лохань с водой и принялся стирать с таким рвением, словно это было самое интересное занятие в мире. Мальчишка увлекся и сам не заметил, как начал за работой напевать уже знакомую Эсме песенку — хрипло и еле слышно, то и дело срываясь на сухой кашель. Кузнечик не видел, что целительница плачет; что бы ни говорили, она продолжала считать его безвозвратно утерянный голос, как и уже побледневший шрам на лице Крейна, свидетельствами своих неудач.

А потом она поняла, что впервые слышит песню полностью.

Мы там, где звездный свет.

Мы там, где неба нет,

А есть лишь отраженье моря.

Взмывая к облакам,

Доверясь парусам,

Мы выбираем путь, не зная горя!

В бездонной глубине,

В прозрачной вышине

На крыльях серых птиц летают наши души.

Я не вернусь домой,

Ведь я обрел покой

Там, где шумят ветра, вдали от суши…

Только теперь она поняла, что песню кто-то сочинил специально для «Невесты ветра» — или, быть может, даже для капитана? Так или иначе, последние слова накрепко врезались в память, и ей отчего-то показалось, что забыть их будет невозможно даже с помощью сундука.

— Ну и ладно, — сказала Эсме, отгоняя воспоминание. Ларим шумно засопел и принялся умываться. — Начнем все сначала, а там видно будет.

«Невеста» ненавязчиво дала ей знать, что Ламар уже совсем близко… и что капитан ждет ее на палубе. Эсме в последний раз оглядела каюту — здесь было уютно, но это место домом ей так и не стало. Чего-то ему не хватало, чего-то очень важного.

Легко собираться в путь, когда путешествуешь налегке.

С ларимом на плече целительница вышла из каюты.

Паруса «Невесты ветра» снова побелели. На палубе было прохладно, и девушка обняла себя за плечи, а зверек, словно прочитав ее мысли, меховым воротником распластался на плечах хозяйки. Но это мало помогло — все равно ее бил озноб.

Или, может, причиной был вовсе не холод?

Эсме огляделась. По правому борту виднелся утопающий в тумане берег; с легким испугом она поняла, что куда ни кинь взгляд, везде виднеются рыбацкие хижины, верфи, причалы — Ламар был пугающе большим, он превосходил Тейравен раз в пять.

На мгновение туман разошелся, словно решив подразнить ее, и открылся поразительной красоты вид: высокие белоснежные башни, розоватый купол храма Заступницы на вершине холма, очертания далеких гор — и тут же все растаяло без следа, будто восхитительный мираж.

Капитан стоял на полуюте, спиной к целительнице. Она уже шагнула к нему, но остановилась: Крейн был не один. Точнее, рядом с ним никого не было… кроме «Невесты». Вокруг одинокой фигуры на корме витала еле уловимая аура, подобная той, что окружает влюбленных; Эсме даже показалось, что рядом с Крейном в холодном утреннем воздухе проступает женский силуэт. Целительница отвернулась и отошла к фальшборту. Наблюдая за тем, как фрегат рассекает волны, она подумала, что никогда не сумеет понять, каково это — не оставаться в одиночестве ни на миг.

Позади кто-то деликатно кашлянул.

— Вижу, вы уже готовы сойти на берег?

— Мне не нужно долго собираться. — Целительница обернулась и чуть не подпрыгнула от неожиданности. Крейн был одет гораздо скромнее, чем обычно, — Эсме, привыкшая к тому, что пират любит дорогие ткани, даже не думала, что в его гардеробе найдется хоть одна старая куртка с неряшливыми заплатами и истрепанными рукавами, — но дело было совсем в другом.

Лицо магуса перечеркивала повязка, закрывавшая левый — зеленый! — глаз. В сочетании с трехдневной щетиной и черным платком, скрывавшим волосы, это меняло его внешность так, что никто и никогда не узнал бы щеголя-пирата в матросе с совершенно бандитской физиономией.

— Заступница! — восхищенно воскликнула девушка. — Как я раньше не вспомнила… В таверне Пью в Тейравене…

— Я сидел рядом с Умберто и наслаждался спектаклем, — подхватил магус, улыбаясь. — Кто мог знать, к чему это приведет?

— Значит, этот маскарад — специально для имперских городов? — Эсме тоже не сдержала улыбки. — Очень интересно. Да, я понимаю теперь — как ни крути, в памяти остается только повязка… забавно…

— В маскарад входят также новые имена для меня и «Невесты», — Крейн знакомым жестом почесал переносицу. — И несколько других хитростей. В Ламаре нас знают как «Шуструю» и капитана Ристо-Счастливчика. К вашим услугам! — он отвесил целительнице шутливый поклон. — Занимаемся доставкой мелких грузов, иногда не совсем законных, но какой порт выживет, строго соблюдая законы? Вы удивитесь, узнав, насколько мы востребованы.

— Не удивлюсь. — Она перевела взгляд на город. — Я, кажется, готова ко всему.

— Что ж, тогда нам пора, — хмыкнул магус. — Можете не прощаться, мы еще вернемся на борт, а для начала я бы просто хотел показать вам один домик, который, возможно, подойдет.

— Я готова, — повторила девушка.

В город они отправились вместе с Умберто и Кузнечиком. Когда Крейн помогал целительнице сесть в лодку, полы куртки раскрылись, и Эсме увидела на его поясе саблю. Отчего-то это ее встревожило, но девушка заставила себя думать только о том, что приготовил ей Ламар.

Ламар приготовил шум.

На пристани царила сутолока, и казалось, что там собралось не меньше половины городских жителей. Эсме с некоторым содроганием убедилась, что Тейравен по сравнению с Ламаром заслуживал в лучшем случае названия городишка, а уж что творилось в столице, сколько там было народу на улицах, она даже думать боялась. Вдобавок ко всему за две недели на борту «Невесты ветра» она привыкла к качке и теперь чувствовала себя очень неуверенно на твердой земле.

— Все хорошо? — раздался хриплый шепот, и Кузнечик сжал ее локоть. — Не потеряйтесь, а то обязательно влипнете в какую-нибудь историю.

Хоть Эсме и была в смятении, она все же заметила, что мальчик чувствует себя в большом городе совершенно спокойно и уверенно — даже увереннее, чем на фрегате.

— Ну что? — Магус закончил договариваться с портовым клерком и повернулся к ним. — Идем?

— Капитан, кажется, наша гостья себя неважно чувствует, — заметил Кузнечик.

— Уже вижу, — Крейн нахмурился. — Давайте-ка сюда…

Они отошли к крепостной стене, и там Эсме усадили на камень, который уже успел сильно нагреться на солнце. Она, словно кукла, позволяла делать с собой все, что угодно, одновременно пытаясь выстроить изнутри защиту против шума и потоков чужих эмоций, страстей, мыслей. Крейн даже не догадывался, что целительнице приходилось сейчас выносить, — словно тысяча человек одновременно шептали ей на ухо все свои секреты.

Оказавшись в небольшом отдалении от толпы, она пришла в себя и увидела встревоженные взгляды Крейна и Кузнечика. Ларим жался к ее плечу, и краем глаза Эсме видела, что зверек зажмурился и прижал уши к голове.