Невеста ветра - Наталия Осояну

Перед ней стоял не кто иной, как Звездочет.

— Как мило! — Его зубы поразили Эсме — ровные и белые, словно у шестнадцатилетнего парня. — Ты пришел, чтобы дать мне возможность тебя отпустить и сравнять счет! Я тебе больше ничего не должен, Кристобаль, это восхитительно!

Магус медленно опустил Эсме на землю, и целительница с трудом удержалась, чтобы не вскрикнуть, наступив на больную ногу. Звездочет с интересом взглянул на нее.

— Новый член команды, как я погляжу? Хороша, хоть и не в твоем вкусе. Или я ошибаюсь?

— Если мы в расчете, может, прикажешь своим людям не держать меня под прицелом? — тихо проговорил Крейн. — Волнуюсь, знаешь ли.

— Да ну? — наигранно удивился старый пират. — Ты ведь с легкостью можешь увернуться от стрелы. А вот твоя милая спутница не сможет, так что волноваться должна именно она. Или ты переживаешь как раз из-за нее?

Магус по-прежнему не шевелился, и внезапно Эсме ощутила, что они оба стоят в центре большой паутины и ее туго натянутые нити слегка подрагивают, готовые в любой момент лопнуть.

А паук был прямо перед ними.

Такого ей не приходилось испытывать еще ни разу в жизни: ситуация была по-настоящему безвыходная. На «Невесте» все считают, что капитан отправился беседовать со Старейшей, а если остров совершенно безопасен, то спохватиться могут только к вечеру… когда их тела уже остынут и второй фрегат будет далеко. Но как же Джа-Джинни не заметил, что они не одни, когда облетал остров? Эсме зажмурилась: ей захотелось, чтобы все происходящее превратилось в кошмарный сон и забылось поутру. Но старик в черном и его ухмыляющаяся команда никуда не делись. Мало того, Эсме почувствовала на себе чей-то очень внимательный и очень злобный взгляд.

— Не стоит так волноваться, — Звездочет махнул рукой совершенно по-приятельски. — Ваши жизни вне опасности.

Эсме не упустила из виду то, как странный человек подбирал слова: ваши жизни.

— Я, видишь ли, мимо проходил… и решил забрать у нашей общей знакомой одну вещицу. — Только сейчас Эсме заметила, что в левой руке он сжимал потрепанный свиток.

— Она у меня, так что задерживаться дальше смысла нет… хотя погоди-ка. — Старик нахмурился, а потом воскликнул: — Ох, чуть не забыл! С тобой очень хочет поговорить кое-кто. В прошлый раз вам не удалось закончить беседу, и он прямо все уши мне прожужжал о том, что осталось недосказанным…

Словно по незаметному сигналу, рядом со стариком возникло новое действующее лицо — худощавый человек с заряженным арбалетом в руках. Нижнюю часть его лица скрывал черный платок — так что были видны только глаза, и вот они-то и уставились… на Эсме. Почти сразу незнакомец перевел взгляд на Крейна, но ошибки быть не могло: именно он следил за ней все это время.

— А-а, Змееныш, — магус криво улыбнулся. — Вижу, твои кости срослись?

— Твоими молитвами. — Голос Змееныша вполне соответствовал прозвищу — тихий, свистящий шепот. Он отложил оружие и приблизился, хромая; стало заметно, что он молод — немногим старше Эсме. Она закрыла глаза и явственно ощутила, что этому человеку пришлось не раз испытывать сильную боль и от огня, и от железа, и от нечеловечески сильных рук.

— Давно мечтал это сделать. — Змееныш замахнулся и рукой в перчатке ударил магуса по лицу. Раздался отвратительный хруст, из разбитого носа Крейна потекла струйка крови.

Он даже не попытался заслониться от удара.

— Получаешь удовольствие? Не наигрался в детстве, мальчишка…

В груди Змееныша что-то заклокотало, и его новый удар опрокинул магуса на землю.

— Прекратите! — Эсме рванулась вперед, ощутив, как натянулась паутина. — Это… это же… отвратительно! Это подло!

— Подло? — переспросил старик, повернувшись к ней. Льдисто-голубые глаза уставились на целительницу с интересом. — Помилуйте! Всего лишь встреча двух старых друзей, только и всего. Поговорят и разойдутся.

— До следующей встречи! — прошипел Змееныш, одарив ее ненавидящим взглядом. — Не советую мешать!

Крейн неторопливо поднялся, сплюнул кровь. Он не смотрел на Эсме, и целительница понимала, что в происходящем есть немалая доля ее вины — будь магус один, он не терпел бы издевательства.

Но как долго это будет длиться?

Отвернувшись от усмехающегося пирата, Эсме сосредоточила внимание на Змееныше. Странное прозвище, вероятно, было ему дано из-за голоса… поврежденные связки, как у Кузнечика? Он прячет лицо… и бьет Крейна так, чтобы не просто сделать больно, а искалечить, изуродовать… значит, он уродлив сам? Руки в перчатках… следы старой боли…

Не вполне отдавая себе отчет в том, что делает, Эсме закрыла глаза и принялась собирать все, что не попало в сундук, — все картины развороченных внутренностей и раздробленных костей, все самое страшное, что только ей довелось увидеть в своей жизни. Этот человек наверняка видел больше, но сейчас он не ждет атаки с ее стороны. И кто знает, что произойдет? Напоследок Эсме добавила отвратительную картинку, которую ей послала чайка как-то утром в Тейравене… целую вечность назад.

В тот момент, когда ее разум соприкоснулся с сознанием Змееныша, произошло нечто странное: она на мгновение потеряла контроль над собой, пугающе близко оказалась черная дыра в памяти и…

…и Змееныш заглянул туда.

Его фигура дрожала и расплывалась, он сгорбился на самом краю провала и закрыл лицо руками. Эсме не понимала, что происходит, — неужели те старые воспоминания страшны не только ей? Змееныш упал на колени, закричал тяжело и страшно, и Эсме, не в силах больше это терпеть, оттолкнула его.

— Не трогай меня!!!

Змееныш повалился на землю, из его груди вырвалось рыдание. Эсме замерла — она никак не ожидала такого результата. Крейн переводил взгляд с нее на Змееныша и тоже не шевелился.

Удивленным не казался только старик. Он подал еле заметный знак своим людям; два дюжих матроса подхватили Змееныша и поволокли прочь.

— Мило. — Пират обернулся к Эсме и Крейну. По глазам было понятно, что он прекрасно знает, кто всему виной. — Вижу, на сегодня темы для беседы исчерпаны, а на будущий раз — не забудь, Кристобаль, я ничего тебе не должен. Моя госпожа! — он шутливо поклонился целительнице. — Вы уж подлатайте ему физиономию, а не то океан лишится самого симпатичного капитана. Всего вам хорошего! Ах да — я как-нибудь дам тебе знать о том, что разыщу по карте, — тебя ведь снедает любопытство, не так ли?

— …Сюда, скорее.

В хижине было темно и пахло сушеными травами. Эсме впопыхах споткнулась обо что-то мягкое и пушистое — и оно с диким воплем рванулось из-под ног.

На лежанке в дальнем углу едва виднелось под ворохом одеял тело женщины, и, едва приблизившись к ней, Эсме поняла: Старейшая вот-вот отправится навстречу Великому шторму считать острова. Ее голос был одна слышен, словно шелест опадающей листвы: