Невеста ветра - Наталия Осояну

— Криссстобаль…

— Тише, — магус опустился на колени рядом с постелью умирающей. — Не разговаривай, тебе надо беречь силы…

— Дурачок… — На лице, больше напоминавшем череп, обтянутый желтой кожей, появилась улыбка. — Ты забыл, что я простая смертная… во мне нет ни капли божественной крови… они ушли?

— Д-да.

Разбитые губы плохо слушались магуса, и Эсме показалось, что он вот-вот заплачет.

— Хорошо… — Делия снова улыбнулась. — Теперь слушай меня внимательно… Звездочет забрал карту, но ты должен… отнять ее… и отыскать то, что на ней… так сказал Великий шторм…

— О чем ты?

— Как же? — Старейшая закашлялась, и Эсме положила ей руку на грудь, готовая передать часть своих сил. Старуха перевела на нее мутный взгляд. — Не стоит, дитя. Моя болезнь называется «старость», и от нее нет лекарства. Кристобаль… вспомни… я рассказывала тебе…

Крейн наклонился, и длинные волосы закрыли его лицо.

— Карта, конечно. Я вспомнил.

— Там корабль… — Она умолкла, словно ждала чего-то. — Нельзя, чтобы Звездочет… — Она снова закашлялась, на этот раз надолго. Эсме все-таки попробовала проскользнуть в сознание умирающей — и тотчас ее отбросило прочь.

Там, внутри, было холодно.

— Корабль, — проговорил Крейн. — Карту надо забрать. Так?

Делия моргнула — это должно было означать согласие.

— Можешь не переживать, я… мы все сделаем. Старейшая шумно вздохнула, и, чтобы расслышать ее последние слова, им пришлось наклониться.

— Великий шторм… сказал… что вы двое придете… я теперь… спокойна…

И все закончилось.

…Постепенно рыбаки возвращались из потайных убежищ, собирались возле хижины Старейшей. Никто не вымолвил ни слова, никто не поднял глаз: им было стыдно, что в последнюю минуту рядом с Делией оказались чужеземцы.

Магус сидел поодаль на поваленном дереве — неподвижно и сурово, погрузившись в раздумья. Эсме подошла, хромая; устроилась рядом.

— Повернись.

Он послушно повернул к ней лицо, превратившееся в сплошной кровоподтек: правый глаз едва открывался, левый заплыл совсем, а на нос и вовсе смотреть было страшно. Но по сравнению с тем, что ей пришлось восстанавливать в прошлый раз, это были сущие пустяки. Даже снадобья не нужны.

— Я снова оказалась не в том месте и не вовремя. — Эсме провела раскрытой ладонью над его правым глазом — полилось золотистое сияние, отек начал спадать. — Наверное, не нужно ни о чем спрашивать… да только я впервые в жизни умираю от любопытства. Что за карту забрал Звездочет? Что вообще здесь произошло?

— Это началось давно, — проговорил магус, еле шевеля губами. — Делия как-то обмолвилась, что испокон веков ее род хранит… э-э… сведения о некоем сокровище, которое изменит лицо мира. Я тогда очень удивился, и она сказала: «Время еще не пришло, чтобы пустить его в ход, да и ты слишком мал».

— И что было дальше?

— Ничего. Я решил, что она шутит или выдает древние сказки за явь. Хотя слухи о том, что здешние рыбаки хранят какие-то секреты, ходили всегда. Я надолго об этих словах позабыл, пока не увидел, как она разглядывает какую-то очень старую карту… — Крейн тяжело вздохнул. — Я идиот. Там были изображены острова, расположенные далеко на юге, у самых границ Морей… она была желтая, потрепанная, но правильная. Делия быстро все спрятала и при этом явно испугалась, а я тогда был слишком занят другими вещами, чтобы хорошенько поразмыслить о случившемся…

— И когда это было?

— Лет десять назад.

Десять лет. Рубеж, когда одна жизнь Эсме закончилась и началась вторая — а теперь, видимо, настал черед третьей? Знать бы, сколько их будет всего.

— Хорошо, — сказала целительница. — Значит, Звездочет забрал карту. Но что на ней изображено? О каком сокровище говорила Делия?

— Хм. Если ей верить, то… о корабле.

— Каком?

Магус развел руками.

— Ты же слышала. О каком корабле можно говорить так?

— О Белом фрегате? — наугад предположила Эсме. Или… — От внезапной догадки ей вдруг стало холодно. — Об «Утренней звезде»? Но… она ведь сгорела…

Крейн ничего не ответил, а потом начал думать вслух, все больше мрачнея:

— Как могла оказаться у Делии такая карта? Ни одна бумага в здешних условиях не сохранилась бы и пяти лет… значит, ее много раз перерисовывали, могли допустить ошибки… Звездочет это понимает, поэтому он не будет торопиться…

— Кто бы сказал мне десять дней назад, что я вскоре встречу сразу двух самых знаменитых пиратов океана… — негромко заметила Эсме.

— Есть еще Лайра Отчаянный, — сообщил магус. — Весьма любопытная личность.

— Да неужели? — Эсме коснулась разбитого носа, и Крейн вздрогнул. От боли? — Не дергайтесь, капитан, если не хотите заполучить еще одну особую примету.

Хрящи встали на место с таким же звуком, какой раздался при ударе, и — отражения чужой боли Эсме хватило сполна — с такими же ощущениями. Магус перенес процедуру стоически, а потом осторожно ощупал лицо кончиками пальцев, словно не веря, что все закончилось.

— Змееныш… — пробормотал пират. — Маленький ублюдок…

— Кто он такой? — не сдержалась Эсме. У нее в ушах все еще звучал отчаянный вопль: «Не трогай меня!»

— Цепной пес Звездочета. — Крейн пожал плечами. — Немного сумасшедший, как и вся его команда. Говорят, он родом с каких-то дальних островов, где поклоняются змеям, и у него все тело покрыто изображениями этих тварей… но это слухи. Мы недавно крупно повздорили, и мне пришлось научить его уму-разуму.

— А-а… — разочарованно протянула Эсме, убедившись, что Крейн то ли ничего больше не знает о Змееныше, то ли просто не хочет рассказывать. Она почувствовала, как накатила усталость, — змея, Звездочет и его головорезы, исцеление Крейна, все это не прошло бесследно. — Я вот что хотела спросить: как Джа-Джинни умудрился проморгать целый фрегат?

Магус скривился.

— Туман! Видимо, Звездочету помогает кто-то из местных, а умелый лоцман может провести между рифами целую флотилию так, что даже кончик мачты наружу не высунется. Я должен был подумать об этом раньше… Так, ладно, нам пора.

Крейн встал, и Эсме с трудом последовала его примеру.

— Капитан… я хотела бы еще раз зайти в дом.

— Попрощаться? — он вопросительно поднял бровь.

— Да… наверное… — Эсме растерянно пожала плечами. — Меня как будто ждет там незаконченное дело.

— А-а… — магус смотрел на нее со странным выражением. — Эсме, я давно хотел спросить. С чем связано то воспоминание… ну, которое…

— Которое я спрятала? — Она вздохнула. — Со смертью моей семьи. Мой отец был удачливым и богатым торговцем, ему многие завидовали — но особенно завидовал другой торговец. Этот человек — его зовут Гиссон — сумел подговорить наместника Эйдела, и тот удостоверил фальшивую долговую расписку, которую якобы дал мой отец. Подпись была поддельная, но этого доказать не удалось. У нас забрали все, а потом произошло… нечто. Говорят, это был большой пожар. Выжила только я. Меня спас Велин. Я… не знаю, что на самом деле случилось той ночью, я обо всем забыла. Помню только, что накануне мой старший брат Паоло поймал маленького фрегата, и это должно было спасти нашу семью, а вместо этого погубило.