Госпожа Потусторонья - Анастасия Никитина

Заснула я далеко за полночь и то только с помощью Васьки: умурлыкал в конце концов. Но и во сне перегруженный мозг не желал отдыхать, и, вместо того чтобы провалиться в черный омут, я вдруг осознала, что сижу за грубо сколоченным столом и вглядываюсь в маленькое зеркальце. Я понимала, что это всего лишь сон, но он был куда реальнее яви. Я видела себя будто со стороны и в то же время чувствовала все то, что должна была бы чувствовать, будь я там, в своей второй ипостаси.

Сквозь тонкое полотно рубахи я чувствовала локтем неровности столешницы. Пламя свечи, стоявшей передо мной, согревало щеку. Под полом шуршали мыши. Вскрикивала какая-то ночная птица за черным прямоугольником маленького окошка. А я не отрывала глаз от отражения свечи в зеркале.

— Суженый-ряженый, лунным светом приваженный, — шептала я едва слышно, — на луну припрошенный, снегом припорошенный. Ставней тихо хлопни, о порог притопни. Встань передо мной тот, который мой!

И стоило мне договорить, как в глазах помутилось. Отражение огонька в зеркальце расплылось, превращаясь в настоящее солнце, откуда-то повеял ветерок, напоенный запахами цветов и гудением шмелей. А с пригорка уже махал рукой парень в белой рубахе с широкими рукавами и светлых штанах, подпоясанных алым кушаком.

— Эй! Птаха!

— Рось! — воскликнула я и побежала туда.

Мгновение спустя он уже подхватил меня на руки и закружил по лугу. С радостным смехом мы рухнули в высокую траву.

— Ты пришла…

— Пришла. — Я почувствовала, как щеки заливает краской.

— Птаха. — Он мягко коснулся моих губ, даже не целуя, а будто обозначая поцелуй.

От него пахло медом.

— Не вольничай, — проворчала я, дав себе несколько секунд насладиться этой мимолетной лаской. — А то убегу.

— Не убежишь, — покачал головой он. — Я тебя везде найду.

— Колдун, — беззлобно хмыкнула я.

— Неправда ваша, хозяюшка, — съехидничал он. — Мы люди честные, православные!

— Да ну? А почто вас батюшка в церкви басурманами кличет?

— Так то ты у него спроси. Мож, потому, что батька ему не стал за так коня подковывать? — усмехнулся Рось, но по его лицу пробежала тень.

— А мож, потому, что люди бают недоброе? — поддразнила я.

— Люди бают, что собаки лают, — махнул рукой он.

— И собаки запросто так не лают, — настаивала я. — Говорят, брат твой старшой с лесной ведьмой спутался. Правда ли?

— Тебе что до моего брата? — неожиданно рассердился Рось. — Али на него засматривалась?!

— Что ты, что ты! — испугалась я. — Никто мне, кроме тебя, не нужен!

— То добре, — кивнул парень, снова умащивая голову у меня на коленях.

«Тоже мне собственник нашелся!» — подумала я, наконец сумев отделить себя от своего двойника.

— Рось, а Рось?

— Чего? — сонно отозвался парень.

— А куда твой брат подевался-то?

— С купцами ушел, — буркнул Рось.

Настойчивость подружки явно не доставляла ему радости, зато та я, которая сидела сейчас в траве, все никак не успокаивалась.

— Дядька Плех, когда на ярмарку в город ездил, встречал тех купцов. И про брата твово поспрошал. Слыхом они про твово брата не слыхивали.