Кровь и мёд - Шелби Махёрин

– Нам ли не знать, что у детей с родителями могут быть очень непростые отношения…

– Он исчез ровно после того, как я согласилась встретиться с вами.

– Странное совпадение…

– В совпадения я не верю.

Ля-Вуазен бесстрастно смотрела на нас. Мы переминались с ноги на ногу, как напроказившие школьники. Я наверняка выглядела еще младше, потому что по обе стороны от меня высились Коко и Ансель. Я попыталась выпрямиться, чтобы стать хоть немного повыше, но тщетно.

– В вашем послании сказано, что вы ищете альянса с нашим ковеном, – продолжила она.

Я кивнула.

– И что Рид Лабелль прямо сейчас направляется в Ле-Вантр в надежде на подобный союз с лу-гару. А затем вы намерены отправиться в Цезарин и обратиться за помощью к королю.

Я вдруг испытала прилив неожиданного удовлетворения. Рид Лабелль. Не Рид Диггори, не Рид Лион. Это имя казалось… правильным. Конечно, если мы решим придерживаться обычаев нашего рода, у него еще будет возможность вместо этого стать Ридом ле Бланом. Если… если на этот раз мы обручимся как полагается.

– Верно.

– Мой ответ – нет.

Я озадаченно моргнула, изумленная этим резким отказом, но Жозефина уже вновь обратила взгляд к карте и сунула ее обратно в свою жуткую книжонку. Николина захихикала. Краем глаза я заметила, что она трясет мертвого кролика за передние лапы, заставляя его танцевать. Меня захлестнуло жаром, руки сами собой сжались в кулаки.

– Я не понимаю.

– Все очень просто. – Ля-Вуазен посмотрела мне в глаза с таким каменным спокойствием, что мне захотелось вспылить и закричать в голос. – У вас ничего не выйдет. Я не стану подвергать угрозе свой род ради вашей бездумной затеи.

– Тетя Жозефина… – С мольбой начала Коко, но та только отмахнулась.

– Я уже прочла знамения, и мое решение окончательно.

Уже едва держа себя в руках, я спросила:

– И что же, вас мочевой пузырь кролика убедил нам отказать?

– Я не жду, что ты поймешь, насколько тяжко бремя правления. И ты тоже.

Она посмотрела на Коко, вскинув бровь, и та понурила голову. Мне хотелось выцарапать Ля-Вуазен глаза.

– Каждая смерть в этом лагере – на моих руках, и рисковать вызвать гнев Морганы я не могу. Ради тебя уж точно. И даже ради своей племянницы.

Жар у меня внутри нарастал, разгораясь все сильнее. Голос мой, однако, оставался холоден.

– Зачем вы тогда привели нас сюда, если даже выслушать не хотите?

– Не стоит тешить себя заблуждениями, Луиза ле Блан. Я тебе совершенно ничего не должна. Ты стоишь здесь, целая и невредимая, лишь благодаря моему великодушию. Это великодушие уже на исходе. Я и мой народ не станем воевать вместе с тобой. Теперь ты знаешь это и можешь уйти. Козетта, однако, останется здесь.

Ах, так вот оно что. Вот зачем она на самом деле нас сюда притащила – чтобы удержать здесь Коко.

Коко застыла, будто взгляд черных глаз тетки в буквальном смысле пригвоздил ее к месту.

– Слишком долго ты отказывалась исполнять свой долг, Козетта, – проговорила Ля-Вуазен. – Слишком долго ты защищала врагов, предпочитая их своему народу. – Последние слова она выплюнула, опершись на стол и впившись ногтями в дерево. Черная книга рядом с ней как будто бы трепетала в предвкушении. – Пора положить этому конец. Ты – Алая принцесса, и с этой минуты будешь вести себя соответственно. И для начала выпроводишь Луизу и ее спутника из нашего лагеря.

Я наконец смогла выдавить в ответ:

– Мы никуда не уйдем…

– …пока они не найдут Этьена, – договорила вдруг Коко, расправив плечи.

Она едва заметно коснулась моей руки. Будто бы просила довериться ей. Я снова замолчала.

– Они ведь хотят нам помочь, tante. И уйдут лишь после того, как найдут его – и если найдут, ты согласишься заключить с ними союз.

– И Коко отправится с нами, – не удержалась я. – Если сама того пожелает.

Ля-Вуазен сощурилась.

– Я сказала свое последнее слово.

Коко, однако, принимать отказ не собиралась. Ее пальцы слегка подрагивали, но она все равно подошла к столу и понизила голос – хотя мы все равно все слышали.

– Наше колдовство не способно его найти. Может, ее колдовство поможет. – Голос Коко стал еще тише, но вместе с тем обрел силу. – Вместе мы сумеем одолеть Моргану, tante. Сможем вернуться в Шато. И все это – холод, болезнь, смерть – наконец закончится.

– Я не пойду на союз с врагами, – настаивала Ля-Вуазен, но украдкой посмотрела на меня и нахмурилась. – Не стану действовать заодно с оборотнями и русалками.

– У нас есть общий враг. Именно это и делает нас друзьями. – К моему удивлению, Коко взяла Ля-Вуазен за руку, и настал черед той застыть без движения. – Прими нашу помощь. Позволь нам найти Этьена. Прошу тебя.

Долгое как вечность мгновение Ля-Вуазен смотрела на нас. Наконец она вырвала руку.

– Если вы найдете Этьена, – проговорила она, поджав губы, – я рассмотрю ваше предложение. – Увидев, как мы с Анселем облегченно переводим дух, она резко добавила: – Времени у вас до рассвета. Если вы не найдете его в срок, то покинете наш лагерь без дальнейших возражений. Согласны?

Я возмущенно открыла рот, желая поспорить, – срок был просто смехотворным, меньше нескольких часов, – как вдруг что-то коснулось моей ноги. Я удивленно посмотрела вниз.

– Абсалон? Что ты?.. – Не смея даже всерьез надеяться, я обернулась ко входу, но высокого рыжеволосого мужчины там не оказалось. Никаких полуулыбок, никаких вечно стиснутых зубов, никакого румянца на щеках. Я нахмурилась.

Рида не было рядом.

Разочарование болезненно ужалило меня. А затем сменилось растерянностью. Матаготы, как правило, оставались с теми, кто их привлек. Разве что…

– У тебя есть для меня послание? – спросила я, хмурясь все больше и чувствуя, как внутри зреет страх. Неужели в дороге уже что-то случилось? Рида узнали, поймали, обнаружили, что он ведьмак? Миллион возможных исходов промелькнул у меня в мыслях, разгораясь как лесной пожар. – Что случилось, Абсалон? Говори скорей!

Он только мяукнул и стал тереться о мои ноги. В кошачьих глазах Абсалона сверкал человеческий разум. Я потрясенно смотрела на него, чувствуя, как мой гнев угасает. Абсалон не остался с Ридом. И не пришел ко мне с посланием. Он просто… пришел. Сюда. Он пришел сюда. А значит…

– Ты дала матаготу имя? – Ля-Вуазен моргнула, лишь этим выказав удивление.

– Имени заслуживает каждый, – едва слышно проговорила я.

«Их тянет к тем, кто им подобен. К беспокойным, измученным тревогами душам. Должно быть, кто-то из нас привлек его сюда». Абсалон встал на задние лапы, передними вцепившись мне в штаны. Я безотчетно наклонилась почесать его за ухом. Он тихо заурчал.