Игра воровки - Джульет Э. Маккенна

— Спирт, красная бутылка.

Джерис бережно влил глоток магу, и он слабо закашлял.

— Так. Теперь принеси вина и нагрей его с медом.

Трясущимися руками я налила и подогрела вино. Лицо Шива немного порозовело, дыхание замедлилось. Джерис ухаживал за ним с трогательным вниманием, развязал рубашку, проверил, нет ли на нем ран, не обращая внимания на собственную кровоточащую руку.

Черная тень скользнула с вершины кольца, и я схватилась за меч, прежде чем сообразила, что это Дарни. Глаза агента блестели, как у дикой собаки.

— Ну? — Дарни подошел к костру. Лицо его по-прежнему было обращено к ночи.

— Шив изнурен, но хороший сон вернет ему силы, — уверенно ответил Джерис, направляясь к своему кожаному чемоданчику с пергаментами.

— Что ты делаешь? — растерянно спросила я.

Джерис посмотрел на меня так, словно только-только заметил мое присутствие.

— Кое-что, чтобы помочь Шиву спать.

Он показал мне листок с аккуратно написанными двустишиями и произнес над лежащим магом сложную тарабарщину. Шив задышал глубже и ровнее, напряжение покинуло его длинное тело.

— Это та эфирная магия?

— Да. — Джерис нахмурился. — Раньше она никогда так быстро не действовала. Неужто все дело в этом месте?

— А что еще ты умеешь?

— Не много. Проклятие! В старых книгах говорится, будто они умели залечивать раны, исцелять от лихорадки, да что угодно. А все, что могу я, — это усыпить его. Если бы только…

— Если бы петух нес яйца, он был бы курицей. Хватит плакаться, сон — это как раз то, что нужно Шиву. — Дарни стащил с себя окровавленные тунику и рубашку и начал смывать запекшуюся кровь.

— Мы в безопасности? — тупо спросила я.

— Пока да. Я ничего не заметил, но, возможно, у них перегруппировка. — Дарни обвел взглядом побоище. — Я бы удивился, если б они вернулись, но мы будем наготове.

Он вытерся остатками рубахи, и я увидела на его плечах и груди несколько широких лиловых шрамов. Из свежего пореза на руке медленно сочилась кровь, костяшки пальцев были ободраны. Агент повернулся — на спине не было ни одной отметины.

— Ливак, у меня в сумке лежит зеленый мешочек. Не хотелось бы заляпать все кровью…

Я принесла Дарни мешочек и сочувственно моргнула, когда он вылил неразбавленный спирт на раны, прежде чем перевязать их.

— Эй, помоги мне!

Я быстро наложила повязку, и воин одобрительно хмыкнул.

— Отлично. Теперь посмотрим твою ногу.

Я совсем забыла про свою рану, как ни дико это звучит, но едва Дарни упомянул о ней, навалилась такая боль, словно меня лягнула лошадь с плугом. Я села и застывшим взглядом наблюдала, как он разрезает штанину, обнажая глубокую рану. Огонь опалил мою ногу, она стала такой же безволосой, как ноги дорогостоящей шлюхи, но, к счастью, ожогов не было, уж я-то знаю, как они гноятся.

— Тут нужны швы, — прозаично заметил Дарни. — Хочешь сделать это сама?

— Подождите меня.

Обработав собственный длинный, но неглубокий порез на руке, Джерис подошел к нам.

— Будет больно, — предупредил он, сжимая руками мое бедро.

Дарни обработал края раны смоченным в спирте комочком корпии. Каким-то чудом я сдержала рвоту и не грохнулась в обморок, хоть была близка к этому. Дарни работал быстро, но, когда закончил, я вся тряслась и истекала потом.

— Поспи. Мы с Джерисом посторожим.

— Угу, — промычала я, не доверяя голосу, закуталась в плащ и легла рядом с Шивом.

Мало-помалу сердце перестало бешено колотиться, ужас и ликование боя отступили. Дрожь не утихала дольше, но в конце концов и она прошла, осталась лишь дергающая боль в ноге. Я закрыла глаза, прислушиваясь к треску костра. Он напомнил мне детство, как я болела и лежала на кухне, и я зажмурилась от внезапных слез.

— Ливак?

Тихий оклик Джериса разбудил меня. Я изумленно поморгала, глядя на его лицо, бледное от напряжения и усталости в сером сумраке рассвета.

— Ты не могла бы немного покараулить? Мне нужно поспать.

Я села и, скривившись от боли в ноге, потерла лицо.

— Конечно. А где Дарни?

— Здесь.

Он сидел наверху склона, продолжая следить за окрестностями, бдительный, как хороший охотничий пес.

— Ты не хочешь отдохнуть?

Дарни покачал головой.

— Я бы не смог, после такого боя огонь в крови не угасает часами. Потом отдохну. Не думаю, что они вернутся.

— Кто они такие?

— Бандиты. Вероятно, из Лескара, отряд какого-нибудь лорда, потерпевшего поражение в бою.

Я с прищуром посмотрела на агента: волосы и борода слиплись от крови, лицо бодрое и расслабленное.

— А ладья Полдриона пойдет сегодня перегруженной, — заметила я наконец.

Дарни ухмыльнулся.

— Не думаю, что он их возьмет, не назначив сначала цену. Интересно, скольких он сбросит за борт на полпути? — Агент безмятежным взором окинул трупы, усеявшие траву.

— Надеюсь, он запишет тебе комиссионные. Где ты научился так сражаться?

— В Лескаре, в бою за герцога Триолльского десять лет назад.

— Ты хорош.

— Приходится быть в чем-то хорошим.

Я не стала на этом задерживаться.

— А что с Шивом?

— Он истощил себя. Нельзя отдавать столько силы, не расплачиваясь за это.

— Вот как? — удивилась я. — Мне действительно не мешало бы узнать больше о магах.

Состроив гримасу, Дарни вытянул руки за головой и ощупал свои раны.

— Прежде чем они поняли, что мага из меня не выйдет, я сходил на несколько лекций. В Хадрумале есть один грозный старый хрыч по имени Отрик; он — лучший в стихии воздуха. Так вот, он читает лекцию под названием «Почему маги не правят миром?». — Агент кивнул на неподвижного Шива. — Вот одна из причин.

Меня заинтересовали и другие, но спрашивать не захотелось.

— Отрик дает новичкам также практические уроки. Я видел, как некоторых выносили из зала. — Дарни взглянул на меня и улыбнулся. — А знаешь, не быть магом — не так уж и плохо.

Взошло солнце. Джерис проснулся, и мы позавтракали, хотя еда показалась безвкусной из-за пропитанного кровью окружения. Начали слетаться мухи, и мы приступили к отвратительной работе по перетаскиванию мертвых, чтобы лошади могли выйти из кольца, не впадая в истерику. Шив все еще спал, но выглядел уже нормально. Время от времени он шевелился, и веки подергивались — значит, видел сны.

— На всякий случай возьмем доспехи, вдруг снова столкнемся с бандитами, — сказал Дарни, и мы занялись менее изрубленными трупами.