Кара за хебрис - Виталий Вавикин

– И планета у вас странная.

Собака зарычала и поковыляла прочь. Йереми посмотрел на М.

– Хочешь, я убью твоего брата?

– Нет.

– Почему?

– Что это изменит?

– Я не знаю.

– Вот и я не знаю, – М улыбнулась.

Еще одна дефектная собака забежала за угол справить нужду.

– Мой отец правил целой планетой, – сказал Йереми. – А твой?

М пожала плечами.

– Ты не знаешь своего отца?

– Нет.

– А мать?

М снова пожала плечами.

– Хочешь быть моей сестрой? – спросил Йереми.

– Зачем?

– Не знаю. Я мог бы заботиться о тебе.

– Как брат?

– Мы можем придумать что-то другое. У тебя есть мечта?

– Может быть.

– Расскажи.

– Нет.

– Почему?

– Потому что я не верю тебе.

– Я убил своего отца.

– И что?

– Не знаю. Хотел занять его место, вернулся на свою планету, а там Бартон и сотни таких, как я, – Йереми суетливо искал, куда бы устремить взгляд. – И даже умнее меня. И я никому не нужен. И никто не будет служить мне. Я предан и изгнан. И мне страшно. Страшно быть одному, – Йереми замолчал.

– Перси, – сказала М.

– Что?

– Я назвала его Перси. Моего сына, – серые глаза вспыхнули каким-то странным блеском. – Брат сказал, что он родился слишком дефектным, чтобы жить здесь, и отвез его в Рудо. Вот моя мечта – найти его.

– А что такое Рудо?

– Часть планеты, где бомбы выжгли все живое.

– Значит, там никто не живет?

– Живут, – М нахмурилась и опустила голову. – Я знаю, что живут, – настырно сказала она. – Знаю.

* * *

Двухголовый суслик запищал, когда выскочившая из норы в раскаленном песке змея впилась в его пушистое брюхо острыми зубами. Суслик дернулся несколько раз и затих. Змея снова спряталась в нору, перевернулась и выбралась другой стороной.

– Мышь! – сказала М. – Черт возьми, это же всего лишь мышь!

Маленькие глазки грызуна глянули на женщину, словно оценивая: жертва или хищник. Змея-мышь зашипела, схватила суслика и поволокла в свою нору. На песке остался только желтый, неприметный хвост, подстерегающий очередную добычу, накапливая потраченный яд. Пара огромных стервятников кружила высоко в небе.

– Чего они ждут? – спросил Йереми.

– Наверное, нас, – М взяла его под руку.

Горячий ветер гнал по барханам большую колючку. Острые, как бритвы, шипы щелкали, хватая все живое, что попадалось на пути.

– Что это за вид? – спросил Йереми.

– Не знаю, – М беззаботно пожала плечами. – Наше правительство не ведет учет новых видов. Считают их дефективными уродцами, – она нахмурилась, вспоминая. – Противоречащими естественной природной среде, – произнесла она по слогам. – Вот. Они лишь беспокоятся о вымирающих видах, а новые… – Колючка пролетела так близко, что Йереми и М услышали щелканье шипов. – Не нужно, – сказала М, увидев нож в руке Йереми. – Ветер унесет ее дальше, и мы больше никогда не встретимся.

Они остановились у небольшого озера. Напуганная лягушка со сросшимися, как рыбий хвост, задними лапами ловко запрыгала по кромке берега в спасительную тень жидкого кустарника.

– Попалась! – закричало одноногое существо, выныривая из озера, и запрыгало на мускулистых руках за лягушкой, вытягивая вперед единственную ногу с длинными пальцами. Затрещали кусты. Послышалось громкое чавканье. – Не подходить! – крикнуло существо, когда М и Йереми попытались приблизиться. – Я еще не доел!

– Да больно надо, – сказала М.

Существо выпрыгнуло из кустов и облизнулось.

– А может, и надо?! – сказало оно, прищуривая свой единственный глаз в центре скрученного внутрь черепа. – Что вы за уроды такие? – спросило оно. – Длинные, несуразные, без когтей и клыков.

М рассмеялась. Из болота выпрыгнуло еще одно существо.

– С кем это ты здесь любезничаешь?! – завелась женская особь, увидела М и Йереми и расхохоталась. – Ох! Я-то уж подумала!

Трое малышей, цеплявшихся к волосатой спине матери, выглянули из-за ее плеча и весело захихикали.

– Пойдем, – М потянула Йереми в сторону леса.

– Куда это вы собрались? – запрыгало за ними существо, которое съело лягушку, увидело лес и испуганно крякнуло. – У, нет! Я туда ни ногой! Ни за какие коврижки!

* * *

Жизнь была повсюду. Казалось, что растительный и животный мир стали одним целым, подчиняясь какому-то дикому порядку существования.

– Кажется, еще чуть-чуть, и даже ягоды заговорят, – призналась М.

Разведенный Йереми костер почти прогорел. На черном небе высыпали серебряные звезды.

– Я замерзла, – сказала М, прижимаясь к Йереми.

– Что ты делаешь? – спросил он, глядя в огонь.

– Так будет теплее, – М закрыла глаза. – Скажи, ты скучаешь по своей планете?

– Нет.

– Почему?

– Там меня никто не ждет.

– Я тоже не скучаю по брату. Без него даже лучше. Чем ты занимался до того, как попал сюда?

– Ничем.

– А я хотела стать певицей, – М тихо запела. – Нравится?

– Не очень.

– Вот и другим тоже не нравилось, – она вздохнула. – А мне так хотелось петь! Стоять на сцене и слышать, как люди аплодируют мне!

– Я не любил людей.

– Почему?

– Потому что они казались мне глупыми и беспомощными.

– А сейчас?

– А сейчас я глупый и беспомощный, – Йереми подбросил в костер сухих веток.

– Будущее не угадать.

– Что?

– Мне сказал это какой-то турист. Заплатил брату, завел меня за угол, и, когда я думала, что сейчас он начнет меня бить, бросил мне в ноги пригоршню монет и сказал, что будущее никогда не угадать.

– И что это значит?

– Не знаю. Просто мне как-то запомнилось и все.

– Мне теперь тоже, наверно, запомнится, – сказал Йереми.

Какая-то обезьяноподобная тварь выпрыгнула из кустов, увидела огонь и закричала, скаля зубы.

– Проваливай! – прикрикнула на нее М. – Не видишь, мы разговариваем?!

– Разговариваете? – тварь изогнулась в вопросительный знак. – Вот это номер! – она почесала лысый затылок. – А на первый взгляд и не скажешь.