Ричард Длинные Руки - ландесфюрст - Гай Юлий Орловский

– Ваша милость?

Я пояснил:

– Что ему оставалось, когда Сен-Мари в моих руках, а он поклялся блюсти верность Кейдану?.. Сидел в своей неприступной крепости как сыч, а его люди постепенно разбегались. Сперва просто ходили за продуктами, а потом уже не возвращались. Думаю, у Вирланда осталась под рукой совсем горстка…

Он кивнул.

– Именно. Но на его клич, как и в прошлый раз, моментально собрались отряды его вассальных лордов. Им, в отличие от сулливановских, идти к Тараскону всего сутки-двое. Он в самом деле тут же, не мешкая, повел их на помощь барону Сулливану. Если бы не Вирланд, пираты все-таки захватили бы порт.

Я сказал встревоженно:

– Значит, силы у них даже для разведки выделяются весьма, весьма…

Он снова кивнул, наконец сказал просительно:

– Ваша светлость… но что там… как повернулось?..

Я посмотрел на него со снисходительным удивлением.

– А вы, сэр Жерар, сами как думаете? Или хотите меня обидеть сомнением в моих талантах полководца, дипломата, стратега, тактика, знатока бабочек и вообще, мать вашу, культурного эстета?

– Судя по вашему лицу, – сказал он, – и ребячьему подпрыгиванию на месте… в кресле гвоздь?.. то все как-то разрешилось. Но… как?

– Весьма, – ответил я уверенно, – и зело. Давайте пожрем чё-нить перед Советом. Заодно и подумаем. И врут те, кто говорит, что во время еды кровь отливает от головы и приливает… к желудку.

Он почтительно наклонил голову.

– Золотые слова, ваша светлость. На пиру приходят самые здравые мысли. Конечно, когда еще не слишком весел.

Слуги заносили в кабинет еду и вино, я ел демонстративно жадно, это всегда воспринимается хорошо, сэру Жерару все-таки в общих чертах рассказал, что и как случилось в Турнедо и даже в Варт Генце, должен знать, как реагировать, затем по ту сторону двери послышались шаги, ее распахнул слуга в строгой темной одежде с белым воротником, через порог перешагнул высокий человек в сером, лицо тоже серое, даже глаза умело сделал оловянными, но в них заблистала жизнь, когда я обратил на него взгляд.

– Ваша светлость, – сказал он и низко поклонился. – С прибытием.

– Спасибо, Куно, – ответил я. – Есть хочешь?

– Спасибо, ваша светлость, – ответил он, – я как раз очень хорошо пообедал, как будто чуял, что вы нагрянете и мне держать ответ.

– Много наворовал? – спросил я.

– Мог бы больше, – ответил он, – но тревожусь насчет другого…

– Ну-ну?

– Приходилось делать всякое-разное, на что лучше бы спрашивать у вас разрешения…

– Зачем?

– Ну, чтобы не виноват в случае чего. Если виноваты вы, то как бы никто не виноват. Вы ж не бываете виноватым по определению…

Я в нетерпении отмахнулся.

– Я тебе разрешил даже вешать. Простолюдинов – просто так, благородных – с письменным обоснованием для объяснений перед родней. Мне главное – здоровая экономика.

– Уже выздоровела, – сообщил он. – Очень хорошие доходы приносит торговля с варварским Севером. Простите, так у нас называют все королевства по ту сторону Большого Хребта. Налоги поступают регулярнее, чем при прошлом короле. И в большем количестве. Хотя ваши новые хозяева, которым вы раздали владения, еще не полностью освоились…

– Значит, – сказал я с удовлетворением, – будут еще больше. Хорошо. Ты как, наворовал и на покой или будешь пахать дальше?

Он скромно улыбнулся.

– Мне нравится пахать. Это интереснее, чем вино и женщины.

– Тогда тебе работы будет больше, – сообщил я.

Сэр Жерар вышел на голоса в коридоре, отсутствовал некоторое время, потом явился уже ровный и бесстрастный, словно копирует нового посетителя.

– Альбрехт Гуммельсберг, – произнес он бесцветным голосом, – барон Цоллерна и Ротвайля.

Барон вошел быстро и порывисто, как всегда щегольски одет, весь в новеньком, только что с иголочки, быстро и весьма изящно поклонился, но довольно дежурно – к своим можно и без поклона, но здесь канцлер по хозяйству из местных, потому вот так, с полупоклоном…

На меня быстро и остро взглянули серые глаза, очень живые и моментально все схватывающие, барон тоже явно не тратит лишнее время на вино и женщин. Какое-то тратит, но не лишнее.

Он остановился, соблюдая этикет, я произнес:

– Барон?

Он поклонился еще раз, уже рассматривая меня в упор.

– Ваша светлость?..

– Садитесь, барон, – пригласил я. – Раз уж Куно настаивает на выстаивании как слуга. Боится, что если посажу, так уж посажу.

Барон чуть отодвинул кресло и сел, на Куно взглянул с одобрением.

– Правильно делает. Это вообще жук: еще ни у кого из наших не вызывает антипатии, а это удивительно. Судя по вашему лицу, сэр Ричард, у вас есть… новости.

– Некоторые, – ответил я скромно, едва не лопаясь от гордыни, прости мня господи, слаб человек, а уж человечек так и вааще, – сейчас соберется Совет, сразу уж выложу. А то охрипну всем повторять одно и то же.

Он сказал наставительно:

– Верно делаете, мой лорд. Иначе поймать на брехне могут, сравнивая разные варианты.

Я хлопнул в ладоши, явился слуга, я кивнул на стол.

– Убери все.

Появились еще двое, унесли прямо со скатертью, через минуту появился сэр Жерар и остановился, глядя, как мне всегда кажется, с укором, хотя это у него такое сочетание генов.

– Ваша светлость, Тайный Совет собрался в большом зале.

Я изумился:

– Что, все пришли?

– Все не могут, – ответил он, – вы же ввели даже таких, как Норберт Дарабос, а его даже в Гандерсгейме найти трудно…

Я пробормотал:

– Так чего в большом зале, тут проще… Ну да ладно, кворум есть?

Он вряд ли понял, что это такое, но ответил правильно:

– Для выработки решений людей достаточно. Вам ведь и одного себя хватает, не так ли, сэр Ричард?

Я проворчал недовольно:

– Не обвиняйте меня в тоталитаризме, сэр Жерар! В переходные периоды крепкая авторитарная власть – благо.

– Особенно, – сказал Альбрехт елейно, – если ваша, сэр Ричард.

Я посмотрел на него исподлобья.

– Не вижу повода для шуточек.

Он выставил перед собой ладони.

– Я совершенно серьезно!.. Это же так естественно. Еще бы иначе! А ну, кто там против?

Я буркнул:

– Решения принимать могу я и один, подумаешь!.. А вот претворять их в реальную жизнь должны весьма многие. Чем больше, тем лучше. Потому и Совет…