Межвремье - Медина Мирай

Тревис не любил, когда учителя сравнивали его с другими.

«Берите пример со Станли. Он отлично учится и успевает участвовать во всех школьных мероприятиях».

В такие моменты, стоя перед классом с очередной грамотой за первое место, лучший ученик чувствовал себя ужасно. Он знал: некоторые одноклассники его ненавидят.

– Мало того, что все девчонки клеятся к этому ботану из-за его красоты, так еще он и учится блестяще. Бесит! – слышал он за дверями в мужскую раздевалку, когда только собирался повернуть ручку и зайти. Но каждый раз передумывал и поспешно уходил.

Друзья Тревиса из параллельных классов испытывали к нему теплые чувства, но их дружбу нельзя было назвать близкой. В ней присутствовали приятные мелочи, уходившие на второй план сразу после слова «Пока!»

Физкультура – единственный предмет, который Станли ненавидел из-за коллективных переодеваний в душном помещении, заполненном запахом тел. Уход из школы с последнего урока не обошелся без последствий: классный руководитель был слишком суров, чтобы закрыть глаза на крохотное пятнышко на фоне ослепительных заслуг лучшего ученика.

– Что с тобой происходит? – спрашивала его мама в тот день, не отрываясь от компьютера.

Она была заботливой и миловидной женщиной, пока дело не касалось отчетов, за которыми мать могла сидеть целыми вечерами.

Отец относился к сыну снисходительно, постоянно звал его в свою шумную мужскую компанию, состоящую из офисных коллег.

– С такими мозгами ты обязательно куда-то устроишься, и, если что, я тебе помогу.

Но судьба офисного планктона не привлекала Тревиса. Всю жизнь провести за бумагами, пересчитыванием чужих денег и мольбой о том, чтобы компания внезапно не обанкротилась, – не то, о чем он всегда мечтал. Парень и сам не знал, чего хочет.

Ему уже пятнадцать. Одноклассники с кем-то встречались и зачастую делали это лишь для поднятия своего статуса. По этому пункту Тревис пролетал без задержек. Отношения с отсутствием любви только ради того, чтобы не отличаться от других, – одна из наивысших степеней идиотизма и стадного поведения человека.

Несмотря на минусы жизни, он старался видеть во всем хорошее:

«Меньше друзей – меньше проблем.

Нет любви – нет растерзанных нервов.

Не делаешь того, что делают другие, – остаешься индивидуальностью».

С этими мыслями после очередного выговора за пропуск физкультуры Тревис решился подойти к двери раздевалки. Он готовился к презрительным взглядам, напряженному молчанию, шепоту – к чему годно, как вдруг до него донеслось:

– Я слышал, что ему сделали выговор. Хотел бы я посмотреть на его лицо.

– Я бы тоже хотел посмотреть.

– Все бы хотели посмотреть, Майкл. Абсолютно все.

– Я слышал, он никогда ни с кем не встречался.

– Ха, для этого не нужно слышать. Достаточно наблюдать, мы же с ним с первого класса.

– А может, он на самом деле какой-нибудь садист или что-то вроде того? Тихони обычно оказываются такими пошляками.

– Все-таки он уязвим.

Они не прекращали засыпать его ложными теориями и фактами, словно знали, что он стоит за дверью и все слышит. Обсуждение Тревиса – их любимое занятие во время переодевания. Что может быть интереснее унижения одноклассника, да еще тогда, когда твое мнение разделяют все?

– Ходят слухи, что он встречается с некоторыми учителями.

– Тогда понятно, почему он так блестяще учится.