Юнит - Леока Хабарова

Исполинские атмосферные генераторы упирались в черное небо заостренными верхушками и басовито гудели. Казалось, будто над Эридой туда-сюда летает рой гигантских пчел. Хотя… Откуда тут взяться пчелам? Ни былинки, ни травинки! Только голые серые камни и огромные глыбы метанового льда. Ничего более унылого нельзя даже представить. Впрочем, католическая община Святой Анны великолепно вписывалась в безрадостный пейзаж. Храм в неоготическом стиле, часовня, одноэтажные бараки с плоскими крышами, среди которых выделялся лазарет: прямо над входом алел красный крест – наверное, единственное яркое пятно на всю планету.

– Этот гул… – Маргарита нахмурилась и кивнула на серую пустошь за окном. Стекла в покоях настоятельницы угрожающе дрожали. – Он когда-нибудь замолкает?

– Увы, нет, – ответила пожилая монахиня, облаченная в черную рясу и капор с белоснежными вставками. Массивный крест на ее груди заметно отличался от того, что прятал под рубашкой Павел. – Но со временем привыкаешь ко всему. Позвольте еще раз взглянуть на снимок, дорогая. Теперь, когда я отыскала очки, мне будет куда проще ответить на ваш вопрос.

Беликова протянула святой сестре фотографию.

Мать-настоятельница всматривалась долго и пристально, щурилась, утыкалась в снимок носом, однако в итоге причмокнула губами и покачала головой:

– Мне очень жаль, дорогая. Этот юноша никогда не посещал нашей обители. – Она вернула снимок, и Рита тут же предоставила следующий. Если на первом фото Джон задумчиво созерцал космические дали, то на втором темнело лицо, до неузнаваемости обезображенное ожогами. – О-о! А этого несчастного я помню преотлично! Сестры боролись за его жизнь много дней, однако Господь прибрал его к себе раньше, чем бедолага успел назвать свое имя.

Монахиня прошептала что-то на латыни и осенила себя крестом.

– Где он сейчас?

Настоятельница взглянула на Маргариту с нежностью:

– Мы веруем, что он в раю, дитя мое.

– Я имею в виду – где его тело, – уточнила Беликова.

– Он обрел покой на монастырском кладбище, – ответила монахиня. – Но на случай, если кто-то вознамерится опознать несчастного, мы сохранили немного материала для анализа ДНК.

– Весьма предусмотрительно.

– Ах, ну что вы! – Настоятельница улыбнулась. Надо сказать, улыбалась она очень душевно и вела себя приветливо. И не только она, но и все здесь. Такого от католических монахинь Рита ожидала меньше всего. Беликова предполагала встретить в обители суровый аскетизм, холодность и неприязнь, а нашла искренность и готовность помочь. – Такие у нас правила. Помогать безутешным родным устанавливать личность пропавших без вести – богоугодное дело и наш прямой долг.

Беликова нахмурилась:

– И много здесь… таких вот пропавших, чья личность не установлена?

– Раньше было много, – кивнула настоятельница и подлила Рите чаю. – Особенно когда горизонт черной дыры Шварцшильда сместился и оказался в опасной близости от нашей Галактики, открывая путь врагам.

– Вы… имеете в виду Прорыв?

– Прорыв? – Монахиня вскинула тонкие брови. – Ну-у… Если так у вас называют попытку вторжения не слишком дружелюбных обитателей печально известной Системы Трех, то да, я имею в виду именно это.

– Но… – Беликова сморщила лоб, припоминая события пятилетней давности. – Воздушно-космические силы Плутона успешно сдержали атаку, а квантовый тоннель закрылся сам собой.

– Хвала Господу! – Настоятельница снова перекрестилась и поцеловала крест на четках. – Однако без жертв не обошлось.

– Нам говорили, победа далась малой кровью, – угрюмо вымолвила Рита.

– Так и есть, – кивнула святая сестра. – Особенно если сравнивать с Последней войной, унесшей почти два миллиарда жизней. А в боях за границу системы, которые вы назвали Прорывом, погибло всего тридцать семь космолетчиков. Около тысячи получили ранения, и где-то полсотни пропали без вести.

Малая кровь…

Маргарите стало стыдно. Об этой стычке на краю света СМИ всегда упоминали вскользь, нарочито делая акцент на успехе операции, поэтому ей даже в голову не приходило задуматься, что…

Умерли люди. Отважные пилоты. Ценой собственной жизни остановили вторжение пришельцев с планет, где, по слухам, самые ужасные и низменные пороки цвели пышным цветом. Как можно называть такое «малой кровью»? Да это самый что ни на есть подвиг!