Пробуждённая луной - Юлия Адриан

– Кто выдал тебе ее мелодию? – спрашиваю я, отказываясь от картины Крысиной королевы, которую мне рисует он.

– Это имеет значение?

Я молча киваю.

Он вздыхает и смотрит на звездное небо.

– Ты ведь веришь в судьбу, да?

Так, значит, все так просто. Настолько просто, что я могла бы разобраться самостоятельно. Никто другой не был на это способен. Я смотрю на отметину на руке. Мы поклялись кровью. Проклятие предательства скоро возьмет свое. Она утратит свою силу, а вместе с ней погибнет мой единственный шанс узнать конец.

– Колодезная ведьма?

Он отвечает не сразу.

– Она была другой.

Я с облегчением закрываю глаза.

– Она была хорошей?

Он молчит, и его молчание – достаточный ответ. Она была хорошей.

– Принцесса?..

– Получила то, чего заслуживала, – яростно говорит он. Удивленная, я смотрю на него.

– Что? – спрашивает он. – Думаешь, я не узнаю паршивую овцу среди нас, людей?

– Почему ты не сказал об этом людям? – спрашиваю я.

Охотник подходит ближе. Его взгляд бесконечно нежен.

– Что я должен был сказать? Что некоторые ведьмы – не те монстры, которыми мы их считаем? Людям нужен враг, козел отпущения. Колодезная ведьма была хорошей, или, лучше сказать, менее плохой, чем остальные. Но остальные – нет. Так кто бы в это поверил?

Я тяжело сглатываю. Знаю, что он прав. Однако:

– Охотники на ведьм, им ты, по крайней мере…

– Нет, – перебивает он меня. – Они бы не поняли. Их мир черно-белый. Есть хорошее и плохое. Добро и зло.

– И зло – это феи.

– Не зря, – спокойно говорит он. – Мы слишком долго страдали от их произвола.

Я молча киваю. Иногда – да, иногда я задаюсь вопросом, как бы выглядел мир, если бы я не поддалась желанию любви. Я смотрю на охотника. Встретились бы мы? Нашла бы я любовь?

Нас предали. И все же мы не что иное, как шахматные фигуры, а игровое поле – это мир. Я разжимаю пальцы и призываю свою магию. Охотник на ведьм даже ухом не ведет.

– Она потеряна, и я не знаю почему.

– Хочешь ее вернуть? – тихо спрашивает он.

Я закусываю губу, стараясь подавить вопль Королевы. Да, орет она внутри меня.

– Нет, – отвечаю я.

Охотник кладет руку мне на шею. Его пальцы теплые. Желание прижаться к нему просто непреодолимо, но я отстраняюсь от прикосновения. Он хмурится. В небе пролетают три темные тени. Крики ворон раздаются в ночи. Они – предвестники несчастий, и я ненадолго задумываюсь, какую судьбу они предвещают, какие зловещие вести несут с собой.

– Она твоя жена?

– Нет.

– Ты ее любишь?

Он медленно качает головой:

– Нет.

– Тогда кто она? – спрашиваю я, хотя боюсь ответа.

– Однажды я спас ее из лап ведьмы.

Я тяжело сглатываю.

Они везде наводят ужас, мои сестры. Повсюду суют свой нос.

– Кто это был?

– Это уже другая история. – Его взгляд темнеет. Я вижу в нем сомнения. И желание.

– Ты что-нибудь испытываешь ко мне?

– Ты ведьма, – бормочет он.

– Я фея.

– Что это меняет? – Он снова тянет ко мне руку, колеблется, опускает. – Ты не такая, как они, и в то же время точно такая же.

– Я была худшей из них. – Слезинка выступает в уголке глаза, скатывается по щеке. Он смахивает ее.

– И все же… – бормочет он, склоняясь ко мне.

Его поцелуй нежен. Так нежен. И я думаю, может, у нас все же есть шанс. Будущее, когда наконец останемся только он и я, и никакой магии, когда я – последняя фея, которая в общем-то уже не фея…

А тут так тихо, что я даже думаю, не показалось ли мне, я слышу крики и отдаленный шум реки.

Охотник на ведьм разворачивается и смотрит на горизонт. Он тоже слышит что-то, хотя для него эти звуки всего лишь слабый след, уносимый ветром.

– Что это? – шепчу я.

– Мы должны вернуться! – выкрикивает он и бежит назад. Я несусь за ним по высокой траве, я следую за испуганными криками. Тихий голос, он зовет меня…

Элль, я слышу Элль!

И чем дольше мы бежим сквозь ночь, тем больше становится страх в моем сердце. С каждым шагом он все сильнее охватывает меня ужасным предчувствием.

– Элль, – выдыхаю я ее имя. Только не Элль!

На полпути мы встречаем скачущую галопом лошадь. Она встает на дыбы, с губ слетает пена. Всадник падает в траву и остается неподвижным. Лошадь беспокойно пританцовывает на месте, потом остается стоять рядом с лежащим человеком.

– Это Герд! – Охотник на ведьм уже около него. Он поднимает его голову, зовет его по имени, и наконец Герд открывает усталые глаза.

– Она напала на нас, – шепчет он.

– Кто? Герд! Кто на вас напал? – настойчиво требует ответа охотник на ведьм.

– Морская ведьма, – слабо бормочет Герд и начинает плакать. – Клаус… он был прямо за мной. Он…

– Морская ведьма? – в ужасе восклицаю я, глядя в ту сторону, где шум реки постепенно стихает. Атака заканчивается. Что бы ни случилось, все кончено.

– А что насчет остальных? – спрашивает охотник на ведьм.

Герд рыдает.

– Не знаю. Все произошло так быстро. Русалки были повсюду. Они напали на нас.

Русалки.

Я закрываю глаза, и все вдруг обретает смысл. Русалки на пруду… они знают об Элль. Знают о моем слабом месте.

– Элль, – шепчу я и, прежде чем охотник на ведьм успевает мне помешать, взлетаю на спину измученной лошади.

– Подожди! – кричит он мне вслед, но я уже мчусь сквозь убывающую ночь. Может, еще не поздно. Может, я еще смогу ее спасти.

Конь несет меня быстро, его шерсть взмылена. Я чувствую, как бьется его сильное сердце. В моей голове только Элль, ее маленькое личико, ее сияющие глаза.

Все и вся, только не Элль!

Она спрячется. Она сядет на кровать Самиры и будет ждать меня. Я обниму ее и буду качать на руках, обещая, что больше никогда не оставлю ее одну. Мы спрячемся где-нибудь подальше от мира, чтобы мои сестры не смогли нас найти. Элль вырастет, Элль будет танцевать, петь и смеяться. Она будет любить меня, а я ее. И когда-нибудь мои сестры поймут, что я больше не представляю опасности, что я могу простить им все, пока у меня есть Элль.

Я добираюсь до холма, когда просыпается небо. Солнце срывает с места ужаса ночную завесу. От некогда мирного двора ничего не осталось. Долину затопила река. Сломанные крылья мельницы безвольно торчат из воды. Двор исчез в глубинах, проглочен и разрушен. Ничего не осталось, ничего не пощадили. Две коровы безжизненно плавают по поверхности воды, бьются друг о друга, отталкиваются, расходятся в стороны. Верхом на тушах сидят вороны, выклевывают глаза.