Страсть Волка - Мирослава Адьяр

— Выходи! — рявкает он. — Я знаю, что ты наблюдаешь.

Прямо перед ним с потолка падает густая, черная тень. Она почти сливается с полом, и, подняв светляка повыше, я выхватываю из темноты очертания куклы.

У нее прямые темные волосы… были когда-то. Материал давно истлел, превратившись в месиво из спутанных узелков и выдранных с мясом прядей. У куклы нет одного глаза — на его месте зияет черный провал, в котором тонко позвякивают осколки и шуршит пыль. В одежде существо не нуждается и щеголяет плавными изгибами, так похожими на обычные человеческие. Только вместо тонких девичьих пальцев — острые, отточенные до блеска когти, в добрых семь дюймов каждый. Ими можно снимать головы…

Точно в центре груди тускло поблескивает вытянутый иссиня-красный кристалл. Света он почти не дает, выглядит старым, потертым, и кое-где на поверхности проступают крохотные сеточки трещин. Жизненный ресурс нашего стража.

И он почти на нуле.

— Господин…

Голос у куклы ломаный, искаженный и совсем не человеческий. Что-то потрескивает и хрипит в горле, когда она выталкивает из себя букву за буквой вместе с песком и кусочками плесени.

— Почему ты прячешься, Ларва?

Кукла склоняет голову к плечу, а я смотрю вниз, где продолжает клубиться чернота. Только сейчас я замечаю, что у создания нет ног.

Они сломаны чуть ниже коленей: я вижу раздробленные шарниры, ощетинившиеся острыми осколками, и все, что держит куклу, — странная магия, от которой веет неестественным, чудовищным холодом.

Стараюсь не думать о Ларве как о живом существе. Хочу видеть в кукле всего лишь куклу, как это делает Виго, но не могу.

Она двигается, дышит и разговаривает. В ее коротком “господин” столько жизни и обиды, что становится не по себе.

— Вы меня оставили… оставили здесь… вы меня оставили…

Оставили…

Оставили охранять…

Оставили-оставили-оставили.

Тихое бормотание Ларвы едва удается разобрать: слово булькает в раздробленном горле, ломается и крошится, как черствый хлеб, и я рефлекторно отступаю и сжимаю в руке клинок.

Кукла поднимает руки, замолкает, будто кто-то невидимый все-таки доламывает ей гортань, и скользит вперед с такой скоростью, что Виго едва успевает отразить удар. В стороны летят искры, когда сталь сталкивается с острыми когтями; на земле, за взбесившимся стражем, остаются жирные черные следы магии, удерживающей переломанные ноги.

Перекручиваясь в воздухе, Ларва бросается в мою сторону и обрушивает удары один за другим. Хоть и сломанная, как еловая ветвь после бурана, но двигается она молниеносно, вспарывая когтями мою щеку, разбрызгивая вокруг алые капли. Отскакиваю назад и бью по ногам, расчитывая, обездвижить куклу, но она ловко уходит от клинка и оказывается за моей спиной в мгновение ока, я даже моргнуть не успеваю, а вот Виго столбом не стоит: проносится мимо раскаленным вихрем и мощным ударом плеча сшибает куклу.

Впрочем, всего на мгновение.

Бестия вскакивает с пола и… просто растворяется в воздухе.

— Ты ей что, невидимость прикрутил?! — рычу я, касаясь щеки ладонью, а пальцами ощупывая глубокие отметины от когтей. Еще несколько шрамов в мою копилку. Размяк совсем, ведь могу двигаться быстрее!

— Это защитный механизм, — ответ Виго до предела невозмутим, но я слышу, как проседает голос брата на последнем слове. — Она же должна была охранять оружейную.

— Вот она и охраняет. От нас!

Уворачиваюсь от нового удара только чудом. Слышу тихий скрип слева и пригибаюсь как раз вовремя, почувствовав слабое движение. Смертоносные когти вспарывают воздух над головой, кукла чуть поворачивается, открывая бок, и я обрушиваю клинок со всей силой, какую только могу вложить, прорубаюсь сквозь хрупкую оболочку, истончившуюся за столько лет.

Еще один удар — и кукла отлетает назад и с грохотом падает на пол, где ее настигает Виго. Лезвие входит аккурат в грудь, над кристаллом, пришпиливая стража к земле, как бабочку.

Кукла дергается, темнота вокруг нее закипает, но тигр действует быстро и безжалостно, сжимает кристалл в кулаке и дергает на себя, вырывая камень.

— Можешь спать спокойно, Ларва, — бормочет он, поднимаясь на ноги.

Кукла застывает на полу безжизненной грудой керамики, металла и пыли. Живая всего мгновение назад — и вот теперь…

— Разве тебе не нужно, чтобы она продолжала охранять оружейную?

Виго головой качает и не смотрит на меня.

— Хватит с нее, — его кривоватая улыбка выходит совсем кислой. — Заберем оружие, и я запечатаю это место навсегда. Мне, если честно, тошно от одного только вида этого всего.

— Дурные воспоминания?

— А у тебя? Нет дурных воспоминаний?

Тигр шагает вперед, крепко сжимая кристалл в кулаке. Минует развилку и останавливается у массивной каменной двери с небольшим углублением на уровне его груди.

— Все вокруг — одно большое дурное воспоминание, — раздраженно бросает Виго, вкладывая кристалл в углубление. — Мне давно стоило все здесь запечатать, жаль, что уничтожить оружейную нельзя. Нет у меня таких сил. Ни у кого из нас нет.

Каменные створки скрипят и дрожат, с трудом сдвигаются с места, открывая просторный зал. Разумеется, ни о каком свете не может быть и речи. За столько лет разрядится любой артефакт, как ты его не готовь.

Достав еще парочку светляков, Виго бросает их к стенам, чтобы осветить помещение.

Я вижу массивные подставки, большая часть из которых — пустые.

— Другие уже успели здесь побывать.

Виго хмыкает и указывает на яркое птичье перо, торчащее из небольшой трещины возле одной из подставок.

— Лис недавно был. Только этот пижон мог оставить такой знак. Да и перышко еще свежее.

Я удивленно вскидываю брови, рассматривая яркий “подарок”.

— Как он сюда попал?

— Мог взять кровь у кого-то из старших. Оружейная двести лет стоит — времени было предостаточно.

Взгляд утыкается в те стойки, где хранятся наши “игрушки”. Мой палаш и два немного изогнутых клинка длиной двадцать три дюйма каждый.

Агдана и Беруда. Виго назвал мечи в честь двух сестер, что и изготовили их.

Обеих казнили сразу же после того, как на престоле устроился избранник ведьмы.

Я на мгновение застываю, зачарованный тем, как лезвия клинков отливают глубокой зеленью и чуть-чуть светятся, разгоняя мрак вокруг.

— Забираем и уходим, — говорит тигр. — Мне совсем не хочется задерживаться тут дольше, чем нужно.

Усевшись прямо на песке, я не свожу взгляд с каменных шпилей. Они пугают меня до дрожи, до колкой боли в сердце, но я не могу сдвинуться с места или заняться каким-то другим делом. Я чувствую, что должна ждать.