Проклятие Эгиды - Сона Исаева

Ворон задумался. И я тоже. А какие имена здесь в ходу? Я мало здешних знаю. Фаркас, Пьетро, Колин, которые представились только родовым именем, как зовут колдуна я даже не в курсе. Ах, да, и мерзкая Астрид еще.

«Астрид!» — выпалил пернатый, будто мысли прочел.

«Ну уж нет. Во-первых, это девчачье имя. А ты не девчонка. Во-вторых, это имя для всяких грымз.»

«Грымза!»

«Грымзы — это паскудные женщины, которые вредничают и ни с кем не дружат. А ты хороший мальчик, у тебя вон сколько друзей. Может, другое?»

«Полина!»

Я застыла.

«Где ты слышал это имя?»

Мы во дворце, а здесь помимо храмовников, которые охотятся на кошек в том числе, есть еще сын горняков, которые охотились именно на Полину. Но хитрый ворон не ответил, а просто склонил голову набок и внимательно уставился на меня, не мигая.

Мы уже выяснили, что эта вредная птица врать не умеет, как и хранить секреты. Может ли быть такое, что он просто слышал… Вот черт, он же скопировал мой голос перед Гончим! Он точно слышал нас с Пьетро, когда мы устроили импровизированный девичник в таверне. Наверное, тогда и слышал мое имя. Знает ли он, кто я?

«А как зовут сделку?» — внезапно спросил ворон.

«Смотря кто зовет: для тебя я — Сделка, для Фаркаса и Пьетро — леди, для Гончего и Астрид — зараза»

«А для Сделки?» — не унимался ворон.

«А ты как думаешь?»

«Полина» — взмахнул крыльями он, — «ты добрая. Меня выгнала стая, никто бы не принял, ты приняла. Я тебе брат. Не скажу никому».

С момента нашего с Пьетро побега прошло почти два месяца, и за все это время ворон ни звуком ни полузвуком не обмолвился, что знает, кто я на самом деле. Это дорогого стоит. Все же он умнее и хитрее, чем казался в начале. И чувства посложнее, чем просто охота на вкусности и красивости. Он будто готовился к этому разговору и к этому признанию. А сейчас, рассказав, что знает мою тайну, передал мне «мяч» и ждет ответного шага. Даже доверия.

«Знаешь, та девушка, которую я тебя прошу найти, — она моя сестра. Я знаю, что ей сейчас плохо, она потерялась. Я просто хочу узнать, жива ли она».

«А ее как зовут?»

«Зарина».

«А она мне — брат?»

«Про девочек правильно говорить — сестра. И да. Если я тебе сестра, значит, и она сестра тоже», — я не замечала, насколько тяжелый ком был в груди, пока не рассказала все ворону. Как легко и необходимо, оказывается, открываться людям. Ну, то есть, не совсем людям, но они в этом мире все равно мне пока не очень нравятся. — «Знаешь, когда мы с Зариной были маленькими, мы мечтали о младшем братике Жене. Женек — нравится?»

«Если сестры так назвали, значит, нравится» — мне показалось, он улыбнулся напоследок.

М-да.

Черный хищный ворон, немного даже мистический, будто вестник ада, по имени Женек.

Ладно, лишь бы был рад. А Женек у нас с Зариной все же был. Хомячок, которому судьба уготовила жизненный тернистый путь длиною в две недели. Зато похоронили мы его в самой красивой коробке из-под конфет, которыми Женек Первый, кстати, и отравился.

Все время в ожидании хоть кого-то из своих я провела держась подальше от окон и прячась каждый раз, как слышала шаги.

Есть хотелось неимоверно, пить тоже, но я даже не позарилась на жирненькую мышь, которая внаглую грызла ножку кровати, как и не обращала внимание на воду в вазе с цветами. Я же все-таки девушка в королевском дворце, пить из вазы — дурной тон.

Хотя моя кошка так не думала.

Куда все запропастились?

Солнце уже коснулось горизонта, уступая место молодой луне, в комнате становилось все темнее, а я все так же одна. Ужасно не по себе.

Внезапно вновь раздались шаги. Такие же поспешные, как и с десяток до них. Я по привычке шмыгнула под кровать и очень вовремя.

Кто-то, определенно не Гончий, зашел в его комнату.

Я видела ноги в изящных туфельках, которые почти по-хозяйски вышагивали по спальне Гончего. Девушка, шурша юбками и абсолютно не опасаясь быть застигнутой врасплох, уже успела сбегать в кабинет, вернуться в спальню, что-то бормоча себе под нос, распахнуть створки пустого шкафа, сунуть носик в сундук Гончего.

Мне даже стало любопытно. Насколько мне известно, у Гончего дам сердца не было. Была какая-то невеста, которая, судя по слухам, чуть от счастья не скончалась, когда узнала, что не станет женой Гончего, отчего, собственно, почему-то боялась скончаться. Хах, веселенькая у него жизнь.

Да, он богат, пусть и не знатен, но последнее очень сильно отталкивало девушек из очень высшего общества, а его внешность и мрачная натура — отталкивала всех остальных.

И уж тем более было удивительно увидеть ту, кто вел себя, как хозяйка в его спальне. Думаю, все поймут мое любопытство посмотреть на нее.

Я аккуратно высунула носик из-под кровати, чтобы увидеть эту смелую особь.

К моему горю, смелая особь мгновенно увидела и меня.

— Вот же ж, — выдохнула она, замерев посреди комнаты с бумагой и пером в руках, — вот за что король его так…

Спрятаться опять? Кто это вообще?

— Столько писем писала, спрашивала о новостях, хоть бы раз ответил сестре, что встал на сторону Хаоса, — усмехнулась она, склонив голову набок.

Точно также, как Гончий.

И у нее такие же стальные глаза. И до боли знакомый шрам, который она почти успешно скрыла шалью.

Глава 22

Краем глаза заметила, как Женек появился за окном, но почему-то решил ретироваться.

Мы же с сестрой Гончего продолжали смотреть друг на друга. Я не знаю, о чем она думала, но, судя по беспокойным морщинкам на переносице, вряд ли о чем-то хорошем.

Внезапно она со вздохом рухнула на кровать, пряча лицо в ладонях.

— Что же ты творишь, братец, — пробормотала она сама себе.

Так, а вот это уже интересно. Подумаешь, маленькая хвостатая контрабанда, но не убиваться же по этому поводу.

Я вылезла из-под кровати и запрыгнула к девушке поближе. Она была красивой версией Гончего: те же черты лица, те же глаза цвета холодной стали, только лицо без шрамов, и глаза мягче. Изящно очерченные губы, судя по опущенным уголкам, давно не улыбались.

Находясь рядом с ней создавалось некое давящее впечатление, будто вся скорбь мира рухнула на ее плечи, а сейчас