И сгустился туман - Джули Си Дао

– Нет, ты не такая, как твоя мать или Мина, которые душат свои порывы, как пальцы гасят свечное пламя. Они подобны куклам, ведь для счастья им достаточно, чтобы их любили, касались и приказывали, что делать. – Он забирает у меня измятый цветок и подносит сломанную головку к носу. – Ты станешь такой же, если выйдешь за Артура, верно? Он, как и остальные, соблюдает правила и того же ожидает от тебя. – Заметив на моем лице испуг, он усмехается. – Я вижу каждую вашу встречу, я чувствую вкус твоей страсти, словно вкус вина.

В моей груди натягивается тоненькая ниточка страха.

– Каким образом ты это видишь?

Он не отвечает, лишь проводит израненным цветком по моим губам, и мое беспокойство снова переходит в ленивое оцепенение. – Люси, я дам тебе все. В противовес Артуру, я утолю твою жажду. А еще, в отличие от него, я понимаю твою тягу к смерти… твое интуитивное понимание, что смерть – это единственный выбор, который тебе дано сделать по собственной воле.

– О да, – выдыхаю я, а он закалывает цветок мне в волосы, прямо над ухом.

– Но задумывалась ли ты когда-нибудь, что смерть может не принести тебе желанной свободы? – Он изучающе смотрит на меня в бледном свете луны. – Не окажется ли, что смерть – это тоже оковы, только другие?

Я вспоминаю свои сновидения – как погружаюсь в толщу воды, как меня хоронят в склепе. В грезах я неизменно вижу, как иду навстречу смерти, и никогда – что было дальше, словно в мрачной сказке, в которой не раскрывается, что происходит после счастливого конца.

Он негромко смеется, прочтя мои мысли.

– Скажи-ка, – просит он, накручивая на палец прядь моих волос, – а если бы кто-то столкнул тебя со скалы и подарил тебе темную мечту, которую ты лелеешь, разве смерть не стала бы еще одним способом тобой управлять?

Я продираюсь сквозь туман замешательства и решительно смотрю ему в глаза:

– Нет, если бы я сама попросила об этом, если бы восприняла чужое решение с радостью и сама встала на краю пропасти в ожидании толчка.

На его лице мелькает смесь восхищения и понимания.

– Знаешь, чем еще я отличаюсь от Артура? – Одну руку он по-прежнему держит на моей ягодице, другая находит мое обнаженное колено. Его ладонь движется вверх к бедру, задирая подол ночной сорочки, и от острого желания у меня пересыхает во рту. – Вот чего тебе хотелось от него тогда, на диване, когда в двух шагах от вас была твоя мать и слуги. Ты хотела ощутить его руку там, где сейчас моя рука, его губы – там, где сейчас мои губы. – Он прижимается ртом к жилке, бешено пульсирующей у меня на горле.

– Да, – стону я, обвивая руками его шею. – О да.

– Я дам тебе то, чего он не может дать, – шепчет он, и его пальцы скользят еще выше.

Тень, упавшая на нашу скамью, заслоняет лунный свет.

– Мисс Люси, проснитесь!

Я рывком просыпаюсь и едва не падаю со скамейки. В висках молотками стучит боль, передо мной – лицо моей камеристки.

– Гарриет? Ты давно здесь?

В панике я кручу головой по сторонам. Боюсь даже представить, что она подумала, застигнув меня в таком виде – на коленях у незнакомца, чья рука сжимает мое бедро, волосы растрепаны, ночная сорочка задрана едва не до талии. Однако на скамье рядом со мной никого; ощупываю сиденье – оно холодное.

Это был лишь сон. Со мной вновь случился приступ сомнамбулизма. Эта мысль приносит мне облегчение… и разочарование.

Я прижимаю ладонь к груди и медленно, постепенно прихожу в себя. Сердце так частит, будто я бежала всю дорогу до вершины утесов.

– Меня разбудил шум, – сообщает Гарриет. – Я увидела, что дверь открыта, а вы бредете вверх по склону. Я испугалась, что вы свалитесь в море! Но, к счастью, вы дошли до этого места и сели на скамейку.

– Ты кого-нибудь еще видела? – на всякий случай спрашиваю я, хоть и знаю ответ.

Я хватаю ртом воздух, до сих пор не отдышавшись от сна и ощущения – такого реального! – рук и губ незнакомца на моем теле.

– Никого, мисс, – отвечает Гарриет с тревогой в лице. Сама того не ведая, она повторяет движения незнакомца: оборачивает мои плечи легкой шалью. – Идемте домой. Вам не следует быть тут одной.

«Но я не была одна», – думаю я, когда Гарриет ведет меня вниз по тропинке. Я касаюсь волос и нащупываю в волосах полураздавленный белый цветок – за ухом, там, куда его воткнул мужчина из моего сна. «Я отнюдь не была одна».

Глава четырнадцатая

– Вам что-нибудь еще нужно, мисс? – Моя камеристка стоит в дверях с охапкой грязной одежды. – Могу принести.

– Нет, спасибо, ничего не надо, – раздраженно говорю я. Вот уже добрых полчаса Гарриет никак не уйдет из моей спальни. – Доброй ночи.

С самого утра я пребываю в смятении, все мои мысли заняты таинственным незнакомцем и сновидением, запомнившимся мне до мельчайших подробностей. Я сгораю от нетерпения увидеть этого человека снова и повторить нашу вчерашнюю ночь на открытых всем ветрам утесах. Сегодня мне пришлось сопровождать мама в походе по гостям, и в каждом доме, куда мы заглядывали, я либо роняла перчатку, либо проливала чай, либо говорила невпопад. Мама думает, я подхватила летнюю простуду, и я не спешу ее в этом разубеждать.

Гарриет все еще топчется в дверях.

– Мисс Люси, может, я лучше останусь с вами?

– Мы это уже обсудили, – отрезаю я. – Мне абсолютно ничего не угрожает.

– Откуда вам знать? – От отчаяния моя бедная камеристка наверняка заломила бы руки, не будь они заняты одеждой. – Мадам рассердится, если…

– Ты обещала, – с нажимом говорю я. – Ты дала мне слово ничего не говорить мама.

– Да, мисс, и я его сдержу, но мне не нравится, что вы опять среди ночи будете гулять на скалах одна-одинешенька. Не прощу себе, если с вами что-то стрясется.

– С тебя никто не спросит, – смягчаюсь я. – Прошлой ночью ты привела меня домой и как следует обо мне позаботилась. Ты молодец.

– Может быть, припрем вашу дверь снаружи стулом? Или я останусь спать на этом диване и…

Я протестующе вскидываю ладони:

– Гарриет!

Она торопливо уходит и закрывает за собой дверь.

Вздохнув,