Три цвета ночи - Екатерина Неволина

Так и есть. Шестнадцать пропущенных вызовов. Пока я тут гуляю, мама с папой просто сходят с ума.

Я набрала домашний номер. Трубку сняли буквально после первого же гудка. Я так и представила маму, сидящую над телефоном с мокрым полотенцем на лбу и открытым флаконом успокоительных капль в руке. Мое сердце болезненно сжалось.

– Полина? Это ты? С тобой все в порядке? – выдохнула мама.

– Да, мам, в порядке. Извини, – я виновато посмотрела на Артура, заодно прося прощения и у него, – я уже еду домой.

– А ты знаешь, сколько времени? Ты вообще о ком-нибудь думаешь, кроме себя?! – закричала в трубку мама.

Она никогда не кричала на меня раньше.

– Мам… Ну что ты переживаешь… – забормотала я, не зная, как реагировать на эту внезапную вспышку, – я скоро буду.

– Что я переживаю?! – переспросила мама. – Да мы не для того… Не для того тебя растили, чтобы ты с нами так поступала!

Я растерянно молчала, и, наверное, именно это успокоило маму.

– Хорошо, – сказала она уже тише, – стой где стоишь. Папа сейчас за тобой приедет.

– Мам, я скоро буду. Меня провожают, – повторила я.

С полминуты она молчала, осознавая услышанное.

– Ну сказала бы сразу, что ты с Димой. – Ее голос потеплел еще на градус. – Передавай ему привет и пусть как-нибудь заходит к нам в гости.

Я онемела. Неужели моя и Димкина мамы сговорились?!

– Я не с Димкой. Я тебе потом все объясню, – и я нажала отбой.

– Ты любишь своих родителей? – спросил Артур, когда мы уже подходили к моему дому.

– Конечно, люблю, – удивилась я. – На самом деле у нас прекрасные отношения. Даже не знаю, что это мама сорвалась сегодня. Вернее, знаю… Я раньше никогда не приходила так поздно, и она просто перенервничала.

– А что ты чувствуешь, когда думаешь о них? – снова задал он вопрос.

Весьма странный вопрос, надо сказать.

– Я радуюсь. Просто радуюсь, оттого что они есть. И еще, когда мне в детстве было страшно или неуютно, я приходила к маме, садилась рядом – близко-близко, и мне становилось теплее. Честно говоря, я и теперь часто так делаю. А почему ты спрашиваешь?.. – И тут же вспомнила, что рассказывала мне Вика. Должно быть, у Артура действительно непростые отношения в семье: вечно отсутствующий отец, а мама… вдруг у него и вправду нет матери?..

– Мне просто любопытно, как это бывает у других… людей, – сказал он после легкой заминки. – У меня нет родителей.

– А как же твой отец?

– Да, правильно, отец. У него слишком много дел и забот, – сухо ответил он. – Хотя, разумеется, я очень к нему привязан.

– Я слышала! – обрадовалась я, и Артур с изумлением посмотрел на меня. – Твой отец крупный бизнесмен, и дела вынуждают его находиться то на Урале, то за границей.

– Ах да, – согласился он, будто ожидал услышать от меня что-то совершенно другое.

– А твоя мама? – все-таки решилась поинтересоваться я.

– Она умерла, – ответил он еще суше, и я поняла, что надо держать себя в узде, или мое любопытство может обернуться чем-нибудь нехорошим.

На этом разговор о родителях прекратился. У самого подъезда Артур остановился и вдруг спросил:

– Полина, какого цвета твои глаза?

Вопросики он умеет задавать еще те!

– А ты не видел? – на всякий случай переспросила я.

– Я спрашиваю о настоящем цвете.

– Некрасивого, – вынуждена была признаться я. – Такие… как бы немного фиолетовые… В детстве надо мной смеялись, вот я и стала носить цветные линзы.

– Я так и думал, – чуть улыбнулся он. – Я хотел бы увидеть твой настоящий цвет глаз. Я уверен, что он – очень красивый.

Вот и носи после этого линзы!

Когда я вернулась домой, Джим радостно встретил меня у двери и облизал шершавым горячим языком замерзшие на вечернем ветру нос и щеки.

Родители ждали меня в гостиной.

– Полина, – позвала мама, – подойди, нам надо поговорить.

Я шагнула в комнату и вдруг поняла, что впервые в жизни не могу рассказать им всю правду. Я не могу рассказать им об Артуре и всех сомнениях, что мучают меня уже не первый день. Они просто не поверят в то, что произошло сегодня около кафе «Элис»! Или поверят, но тогда уж точно перестанут выпускать меня из дома. Вообще.

У меня появилась тайна.

– Простите, – мне очень не хотелось лгать, но я подумала, что это – ради Артура, и отважилась: – Мы гуляли по центру с новеньким из нашего класса. А мобильник у меня садился, и я его отключала, а потом забыла включить.

– Новенький – этот тот самый Артур, сын владельца медных месторождений? – спросил отец.

– Ну да. Он милый парень, и, надеюсь, мы с ним подружимся, – объяснила я.

– Милый? – Мама удивленно приподняла брови. – Он тебе нравится?

Это начинало походить на допрос, я занервничала и замкнулась. Мама, видимо, все поняла, потому что посмотрела на отца и сказала, что ему пора спать.

Он тут же поднялся с дивана и ушел, подмигнув на прощанье: мол, все с вами, девочки, ясно. Секретничайте…

После этого мы с мамой проговорили еще, наверное, целый час, однако все на этот раз было не так, как раньше. Тайна тяготила меня, вынуждая тщательно взвешивать каждое слово. Между мной и мамой пролегла трещина. Пока еще узкая, почти незаметная. Но что будет, если так пойдет и дальше. Кто-то говорил, что ложь всегда рождает новую ложь, и в конце концов человек путается в ней, как муха в паутине.

– Мам, – сказала я наконец, – ты знаешь, я пока не хочу говорить об Артуре. Все еще слишком неопределенно… Не спрашивай меня, ладно? А с Димкой я вовсе не ссорилась. Мы дружим.

– Хорошо. – Она поцеловала меня в лоб. – Ты уже совсем выросла. Как жаль, что дети не остаются маленькими.

– Тогда ты бы тоже не выросла. – Я показала ей язык и отправилась в ванную.

Наполнив ванну с моей любимой пеной с запахом фиалок – обожаю этот запах, – я закрыла глаза и стала думать об Артуре.

Я вспоминала каждый его взгляд, каждое движение так отчетливо, будто и сейчас видела его наяву.

Кто же он на самом деле? Или, возможно, мне лучше не знать об этом. Однако забыть все происшедшее не получалось, и мысли, помимо воли, все время крутились в голове.

Как быть со сверхчеловеческой реакцией Артура и той расплющенной пулей, что и сейчас лежит в моей шкатулке со всякой бижутерией? Как объяснить то, что я явственно видела своими глазами?..

А еще этот Владлен. При воспоминании о нем кровь застыла в моих жилах. Никогда я не встречала никого настолько пугающего.