Три жениха для попаданки - Ульяна Гринь

— Я хочу услышать последние новости по моему случаю. Думаю, что совет магов уже собрался, что он решил?

Принц глянул на меня, встал. Прошёлся. Купол следовал за ним, аккуратно огибая гвардейцев и прислугу.

— Твой случай, Ксения, не очень-то и прост.

— Чего же в нём сложного? — удивилась я. — Проявить здравый ум и отпустить меня. Абсолютно ничего сложного.

— Ты собственность короны, куда ты собралась идти? — спросил Арман, морща лоб. — Не скрою, я хочу, чтобы ты стала моей женой. У тебя непростой нрав, но ты приятна.

«Люблю сиамских кошек, у них скверный характер, но они такие красивые!»

Только я не кошка!

Я человек!

Свободный человек.

Однако Арману об этом гордо не заявишь… Он просто не поймёт. Для него все бабы — объект, который можно продать или забрать себе. Как если бы я пришла к заводчице и выбрала себе котёнка. Наверняка они тут делают так же: приходят к отцу семейства и покупают одну из дочерей, на которой женятся. Девица переходит из рук в руки, как товар…

Бесит!

Так, Ксюха, спокойно… Беситься будем потом. Надеюсь, бить посуду мне позволят?

— Что ж, — как можно спокойнее ответила я. — Пусть. Я стану твоей женой, если так надо.

— Совет должен высказать своё мнение. А король решит.

— Ясно, — я не смогла удержаться от едкого высказывания. — Ни у кого здесь нет собственного мнения, только у совета. Король за тебя всё решит, даже пойти ли тебе покакать утром или вечером!

Принц дико глянул на меня и задрал подбородок:

— Ты забываешься!

— А как же мой непростой нрав? Мне надо соответствовать! — бросила с вызовом.

Арман быстро подошёл, схватил меня за руку и рывком поднял. Я оказалась прижата к нему, жёсткие ладони крепко держали за спину. Глянув в глаза, увидела в них злость и растерянность. Божечки, да он понятия не имеет, что со мной делать! Даже Гевин сообразительней, чем этот прекрасный автомат по имени Арман!

Я подняла лицо повыше и улыбнулась ему. А потом просто отступила на шаг. Арман безвольно отпустил меня. Мда… То ли он такая тряпка, что мама не горюй, то ли это у меня опять магия играет. Но если бы магия — жгло бы? Метка уже давно себя не проявляет. Видимо, ей не интересно, что со мной станет, главное — я на своём месте. Пусть и в одиночной камере с видом на лес.

— Видишь, — глухо пробормотал принц. — Видишь, именно из-за этого совет магов скорее всего решит тебя казнить.

— Не понимаю, — я покачала головой.

— Освободи меня, женщина…

Вглядевшись в его глаза, я увидела там отчаянье и страх. Арман не шевелился, только грудь его равномерно поднималась и опускалась в такт дыханию, а ресницы дрожали. Что значит «освободи»? Я его не держу…

Магия!

Господи, что же мне делать-то? Я всего лишь улыбнулась, а эта чёртова магия сработала на поражение! Как снять чары? Что это вообще за чары такие?

Я схватила Армана за руку, потом за вторую, тряхнула, приговаривая от балды:

— Отпускаю, я тебя отпускаю, двигайся, ну же! Я же сказала: отпускаю!

Всё зря!

Я со злостью крикнула:

— Хватит!

Кому я орала — не знаю. Может, магии, искрам, метке, а может — самой себе. но всё сразу закончилось. Арман отмер, сделал шаг назад, раздул ноздри.

— Ты опасна, Ксения. Ты очень опасна…

Его слова больно отозвались в сердце. Опасна я им, тоже мне, нашли преступницу! Разве я виновата, что по воле магии творю всяческие странности? А лилии вырастила просто чудесные! И вообще, нечего меня трогать! Тогда и вреда никому не причиню!

— Уходи, — бросила ему, прижавшись спиной к стене. — Забирай своих слуг, свою еду и просто уходи.

— Ксения! Ты выгоняешь принца, наследника королевства, второго человека по значимости на много миль вокруг! — изумлённо пробормотал Арман, и глаза его странно блеснули в мерцании свечей. Я выдохнула и рассмеялась:

— А вдруг я этим спасаю тебе жизнь?

Смех прозвучал совсем невесело. С горечью. Мне было горько. И страшно. И так одиноко, что хоть из окна… Нет, из окна не буду. Буду бороться до конца! Пусть валит. А магия моя, которую искры дали неизвестно зачем, пусть замурует дверь и тайный проход. Тогда никто ко мне больше не придёт…

— Надо всем этим надо хорошенько подумать, — тихо сказал Арман сам себе и повёл рукой в воздухе, убирая купол. Кивнул камердинеру: — Пусть здесь уберут. Визит окончен.

Когда он вышел, даже не посмотрев на меня, я села на кровать, наблюдая, как служанки уносят всё, что принесли недавно. Через некоторое время комната на верхушке башни осталась полупустой — какой и была утром. Дверь заскрипела, закрываясь за прислугой, гулко стукнула, и я осталась одна.

Первым делом, вскочив, я принялась ковыряться за спиной в крючках и петлях платья. Чуть ногти не сломала, но расстегнуть его мне всё же удалось. Что за мода дурацкая? Ничего самой не получится сделать! Буквально сорвав с себя платье, я безжалостно отшвырнула его в угол. Не хочу ни носить, ни даже видеть.

Самым тяжёлым испытанием стало снять корсет. Шнуровка на нём была завязана сверху, прямо под лопатками, и у меня долго не получалось дотянуться до кончиков, которые ещё и заправили под корсет. Если бы у стен моей тюрьмы были уши, они бы точно завяли от того количества мата, который я выдала в столь короткий срок. Я уж было совсем отчаялась, но вдруг всё вышло само собой. Шнурки развязались, я подёргала за края и смогла вылезти из утягивающего пыточного предмета.

Если кто-то думает, что его жизнь — это ад, советую надеть настоящий старинный корсет и туго затянуть его. Когда снимете — поймёте, что вот это и был ад.

Оставшись в тонкой рубашке и жутко кокетливых панталончиках (слава богу, без начёса!) я поискала своё старое платье — королевское «для сада». Но не нашла. Видимо, камеристки утащили. Нет, я могу и в таком виде походить, однако… Вдруг опять кто заявится без спроса? Ещё помрут от шока при виде моих прелестей! Нет, надо сообразить что-то в качестве одежды…

О, сундук!

За кроватью стоял длинный деревянный ящик с тяжёлой крышкой. Когда я её подняла, то не удержалась и чихнула несколько раз, разметав пыль по комнате. Думала, там давно сгнившие меха или горы золота и драгоценных камней… Но в сундуке оказалось почти пусто. Только платье из плотной ткани приятного серого цвета лежало аккуратно сложенное и завёрнутое в холстину, а поверх — мягкие и высокие кожаные сапожки.

Когда я вынула всё это добро, то обнаружила ещё и плащ с капюшоном, подбитый шелковистой тканью глубокого тёмно-синего цвета. Платье было простого, очень простого покроя — как туника, но закрытое, с горловиной, вышитой белыми нитками. Узор красивый, геометрический. Поясок в шлейках остался. Вот и хорошо, я как раз люблю свободный крой. Натянув на себя платье, попыталась рассмотреть, как оно сидит. Но в отсутствие зеркала не получилось. Зато ощущение от ткани оказалось необычным — тёплым и уютным.