Три жениха для попаданки - Ульяна Гринь

— Проводи меня обратно в башню, — резко сказала я Гевину. Он встал, протягивая мне руку, и я ухватилась за неё, ощутив внезапно словно разряд электричества, проскочивший между нашими ладонями. Ну уж нет! Хватит!

Я сама разберусь, кто тут хороший, кто плохой, а кто дурак!

Хватит меня подталкивать!

Выдернув пальцы из его руки, я сердито фыркнула:

— Ненавижу магию! Ненавижу тупость! Ненавижу весь этот мир!

— И меня? — мягко спросил принц.

— У тебя есть магия, ты живёшь в этом мире… — сказала я, потом повернулась к нему, заглянув в глаза: — Как у тебя с критическим мышлением и логикой?

— Ты расстроена, Ксения, — ответил он. — Я понимаю.

— Расстроена?! Я в гневе! Я в ярости!

— Курочка, — начал он, но вдруг уставился на что-то за моей спиной. Я обернулась, готовая ко всякому дерьму, и увидела Тиля, который шёл к нам — бочком, словно нащупывая воздух перед собой нюхом. Подобравшись, я чуть было не шарахнулась прижиматься к Гевину, но вовремя опомнилась. Садовник ковылял, ковылял и, не дойдя до меня двух шагов, опустился на колено. Гевин протянул:

— Никогда не видел, чтобы Тиль…

Тёмные, заскорузлые от земли и воды, покрытые извилистыми венами, выдающими большой возраст слепого, поднялись ко мне, Тиль нашёл мою кисть и, пока я, окаменевшая, пыталась собраться с силами и вырвать руку, приложился к ней лбом. И застыл.

— Как он вообще нас заметил? — пробормотал Гевин.

А я ощутила невероятную силу, заключённую в теле садовника. Как будто лишённый голоса и зрения, тот не мог выпустить её на свободу. Зато цветы и деревья вокруг Тиля питались этой силой…

— Ксения…

Я аккуратно вытянула руку из цепкой хватки садовника и глянула на Гевина. Он выглядел так, будто увидел живого единорога в полной сбруе. Хотя, как знать, не водятся ли здесь единороги? Может, они в конюшне сено жуют…

— Что? — спросила я.

— В Тиле течёт королевская кровь, чтобы ты знала. Он бастард. Бывшая игрушка. Если бы он говорил, мог бы обращаться к моему отцу «Король», а не «Ваше Величество».

— И?

— И он не обязан преклонять колено даже передо мной.

— И? — с нажимом спросила снова.

— И, курочка моя, мне трудно предположить, чтобы Тиль проникся к тебе таким уважением, что забыл о своей крови…

— Он, по крайней мере, ведёт себя, как настоящий мужчина, — фыркнула я, пытаясь разрядить ситуацию. Но стало не по себе. Глянула на Тиля. А он вдруг открыл глаза. Страшные глаза слепого — белые бельма. И в них искрилась радуга — великолепные разноцветные лилии.

Мой страх будто рукой сняло. Я улыбнулась. Прекрасно поняла его, даже без слов. Он благодарил за мою импровизацию, за незнакомые цветы, за то, что я дала им жизнь.

— Пойдём, — Гевин схватил меня за локоть. — Молитвенный час закончился. Тебе надо вернуться в башню.

— Да, конечно, ведь ко мне на ужин, возможно, придёт твой братец, — ядовитым голосом ответила я, отвернувшись от садовника и направившись к потайной двери.

— Который? — встрепенулся принц, догоняя меня. — Андро? Нет, нет… Арман, разумеется. Он уже положил на тебя глаз!

— И не только глаз, — подлила я масла в огонь. Дразнить Гевина доставляло удовольствие. Просто так.

— Курочка, ты не обязана, слышишь!

— Не обязана — что именно?

Мы поднимались по сырой лестнице, я впереди, Гевин сзади, и я не видела его лица, но представляла, какие эмоции на нём написаны. Беспокойство, ага, и ревность. Он ревнует, мама дорогая!

Ревнует.

С чего бы это, а?

— Ты не обязана выходить замуж за Армана, — упрямо пробубнил Гевин. — Они будут давить на тебя, но ты не обязана! Я не позволю им…

— Не позволишь — что?

Остановившись, я обернулась на него, глянула сверху вниз, поймала взгляд серых глаз, которые смотрели пылко и цепко. Гевин поднялся на одну ступеньку со мной, обнял за талию рукой и привлёк к себе:

— Не позволю им убить тебя!

И поцеловал.