Шторм войны - Виктория Авеярд

Но на Ястребиной тропе царит странная тишина – почти полная, не считая отдельных выкриков и эха, по мере того как приказы передают дальше по колонне.

Десяток монфорских солдат движутся по извилистой дороге – я вижу их силуэты в черных костюмах. Они растаскивают столкнувшиеся машины. Магнетроны и сильноруки – или новокровки с аналогичными способностями.

Эванжелина и ее кузены возятся внизу, пытаясь отцепить наш транспорт от своего.

– Вы можете его починить? – спрашиваю я сверху.

Она лишь усмехается, заставляя искореженный металл расползтись.

– Я магнетрон, а не механик, – отвечает она, втискиваясь между обломков.

Внезапно я жалею, что тут нет Кэмерон с ее инструментами. Но она далеко, в безопасном Пьемонте, вместе с братом. Я прикусываю губу; голова у меня так и гудит. Это откровенная ловушка, очень простая. Нас хотят застать врасплох на склоне горы. Или просто задержать здесь, пока рейдеры грабят поселения на равнине – или саму столицу.

Тиберий думает о том же. Он спешно подходит к краю дороги и смотрит в темноту.

– Вы можете связаться по рации с вашими поселенцами? Нужно их предупредить.

– Уже, – отрывисто отвечает Дэвидсон.

Он сидит над одним из раненых солдат и держит его за руку, пока целитель залечивает бедняге сломанную ногу. Рядом с премьером какой-то офицер торопливо говорит по рации.

Тиберий хмурится и отворачивается от пропасти, глядя на дорогу.

– Сообщите в город. Вызовите подкрепление. В том числе самолеты, если они смогут добраться сюда вовремя.

Дэвидсон чуть заметно кивает. Такое ощущение, что он уже и об этом позаботился; однако премьер молчит, сосредоточившись на раненом, который лежит перед ним. Целители – человек пять – прилежно трудятся, хлопоча над всеми, кто пострадал в этой огромной аварии.

– А как же мы? Мы не можем здесь торчать, – я ловко спрыгиваю с транспорта. Гораздо приятнее стоять на твердой земле. – Транспорт упал не сам…

Тайтон, оставшийся на крыше, упирается руками в бока. Он смотрит на петляющую над нами дорогу, изучая пустой отрезок, откуда свалился первый транспорт.

– Возможно, небольшая мина. Если взорвать ее в нужный момент, вполне можно перевернуть машину.

– Слишком чисто, – рычит Тиберий.

Он шагает вдоль дороги, едва сдерживая ярость. Страж Леролан следует за ним вплотную, чуть не наступая на пятки.

– Рейдеров явно предупредили. Мы тут не одни. Нужно спуститься, пока нас не атаковали снова. Мы – легкая мишень.

– И стоим на краю утеса, – добавляет Эванжелина и раздосадованно пинает собственный транспорт, оставив внушительную вмятину на искореженном капоте. – Давайте пустим вперед уцелевшие транспорты. Нагрузим их под завязку.

Тиберий качает головой.

– Этого недостаточно.

– Хоть что-то! – огрызаюсь я.

– Нам осталось спуститься всего метров на шестьсот. Часть солдат может отправиться бегом, – говорит Дэвидсон, помогая одному из бойцов отковылять подальше. – На аванпосте в Золотой Роще, у подножия горы, есть транспорты.

Сидящая на земле Фарли разворачивается, опустив пистолет.

– Вы хотите нас разделить?

– Ненадолго, – возражает Дэвидсон.

Побледнев, она встает.

– Этого хватит, если…

– Если что? – подхватывает премьер.

– Если это ловушка. Отвлекающий маневр. Вам сообщили, что рейдеры движутся к поселениям на равнине. Но где они? – она указывает во тьму. – Там никого нет.

Дэвидсон хмурится, и его взгляд перебегает туда-сюда.

– Пока нет.

– Если они вообще собирались нападать. По-моему, нас хотели отвлечь от города, – говорит Фарли. – Застать врасплох на утесах. Вы сами сказали – рейдеры сражаются из гордости. А город слишком хорошо защищен. Отличный способ – зажать ценную добычу на горной дороге.

Премьер подходит к ней. Его лицо сурово и мрачно. Он кладет руку на плечо Фарли и слегка стискивает пальцы. Дружеский и в то же время извиняющийся жест.

– Я не оставлю своих людей без защиты из-за того, что мы, возможно, в опасности. Я не могу так поступить, генерал Фарли. Несомненно, вы сознаете мое положение.

Я ожидаю новых возражений, но Фарли опускает голову. Почти кивает. Она прикусывает губу и ничего больше не говорит.

Вполне удовлетворенный, Дэвидсон смотрит через плечо.

– Капитан Хайклуд, капитан Вийя, – зовет он.

Двое в черном подходят к нему, ожидая приказаний.

– Ведите свои подразделения вниз. Быстрым маршем. Увидимся в Золотой Роще.

Те салютуют и принимаются собирать солдат. Когда два подразделения становятся в голове колонны, Тиберий морщится. Он торопливо подходит к премьеру и хватает его за руку. Не угрожающе, а с мольбой.

Я знаю, как выглядит Тиберий Калор, когда боится, – и сейчас я вижу в нем страх.

– Оставьте гравитронов, по крайней мере, – просит он. – На тот случай, если нас попытаются скинуть с горы.

После краткого раздумья Дэвидсон щелкает языком.

– Ладно. И вы останьтесь, ваше высочество, если не возражаете, – говорит он, повернувшись к Эванжелине. – Уцелевшие транспорты не переберутся через эту мешанину без вашей помощи. Задействуйте гравитронов. Они вам помогут.

Она бросает на премьера взгляд, полный раздражения – леди Самос не привыкла принимать приказы ни от кого, кроме собственного отца. Тем не менее, Эванжелина вздыхает и рысцой пускается вдоль колонны.

– А я? – спрашиваю я, вклиниваясь между Тиберием и Дэвидсоном.

Оба вздрагивают. Похоже, они совсем обо мне забыли.

– Будьте начеку, – вот и всё, что говорит Дэвидсон, пожав плечами. – Если вы не в состоянии поднять с земли транспорт, прямо сейчас никто из вас помочь не может.

«Ну спасибо», – мысленно ворчу я. Но злюсь я на саму себя. Моя способность направлена на то, чтобы уничтожать. Сейчас она не нужна. Пока что я бесполезна.

Тиберий тоже.

Он смотрит вслед Дэвидсону, который шагает прочь в сопровождении офицера связи, оставив нас стоять в одиночестве рядом с искалеченным корпусом нашего транспорта. Адреналин и электричество по-прежнему наполняют меня. Приходится прислониться к металлу и крепко сплести пальцы, чтобы удержать дрожь.

– Не нравится мне это, – ворчит Тиберий.

Я усмехаюсь, шаркая новыми ботинками по дороге.

– Мы торчим на утесе, половина солдат ушла, транспорты разбиты, рейдеры вот-вот нападут, ужин остался недоеденным. Не понимаю, чего тебе не нравится?

Хотя наше положение не располагает к шуткам, он ухмыляется – знакомой кривой улыбкой. Я скрещиваю руки на груди, надеясь, что в потемках Тиберий не заметит мой румянец. Он смотрит на меня внимательным, обжигающим взглядом бронзовых глаз, изучая мое лицо. Его улыбка медленно гаснет, когда он вспоминает принятые нами решения. Наш выбор. Но глаз он не отводит, и я чувствую, как во мне разгорается пламя. Гнев, желание и сожаление в равной мере.