Четвертое правило Мангуста - Валерий Вайнин

Оставив Светлану со Стасом, я поднялся в квартиру. И первым делом метнулся на кухню. Дашкина записка про мороженое со стола исчезла, а вместо нее красовался булыжник. Я облегченно перевел дух и проследовал в комнату.

Дарья лежала на диване с книгой. На ней было зеленое платье, и волосы ее были собраны в «конский хвост». В точности как на двойнице. При моем появлении она деловито перелистнула страницу.

– Почему, думаешь, я тебя не встречаю?.

Я вздохнул:

– Потому что ты на меня зла.

– Вопрос был легкий. А вот почему я зла на тебя?

– Потому, вероятно, что меня долго не было, а тебя посетил мой двойник.

Отложив книгу, Дашка встала с дивана и подняла вверх палец.

– Вот! А ты мне обещал, что сюда никто не проникнет. – Всхлипнув, она кинулась мне на грудь. – Он проник, гад. Просто вошел в комнату, и все.

Я прижал ее к себе:

– Поэтому ты запаслась булыжником?

Дашка вновь всхлипнула:

– А что делать? В милицию звонить?… За булыжник, кстати, будь спокоен. Я его шампунем вымыла.

Мы оба прыснули. И я сказал:

– Надо ехать. В машине Стас и капитан Сычова.

Дарья отстранила нос от моей ключицы:

– А я?

– Даже не спросишь, куда ехать?

– Не собьешь, морда. Я спрашиваю: а я?

Я вздохнул:

– Ты со мной. Когда я полдня тебя не вижу, ей-богу, начинаю заболевать.

Дашка подняла на меня искрящийся взгляд.

– Я вообще на всех так действую.

Мы рассмеялись.

– Но прежде, – сказал я, – обрисуй в двух словах поведение двойника.

Дарья сделала глубокий вздох:

– Если в двух словах… Он уже не слишком притворялся тобой. Будто знал, что я ему не верю. Тем более что я обложила его матом, как перцовым пластырем. Ни разу еще подобных перлов не выдавала. Можно сказать, состоялась премьера. Он, конечно, жутко взбеленился, чем доставил мне большое удовольствие. Завопил, что я редкостная хамка, и стал теснить меня к окну.

Внутри у меня похолодело:

– Окно было открыто?

– Как обычно. Ведь было жарко…

– Ты сама его открыла?

– Да, после твоего ухода. А что?

– Двойник целенаправленно теснил тебя к окну?

Дашка посмотрела мне в глаза.

– Думаю, он хотел, чтобы я вывалилась. Но это не входило в мои планы.

– Господи, родная… прости.

Она потрепала меня за ухо:

– Молчи, дурак: видишь, я увернулась. Он попытался меня поймать, мы поиграли немного в догонялки. Потом позвонили в дверь. Я бросилась в прихожую. Двойник за мной не последовал. Смотрю в «глазок» – там Илюшка. Думаешь, я ему открыла? Черта с два. «Отвечай, – ору, – кто сидел за нами через парту?» А Илья, глазом не моргнув: «Олька Самарская и Генка Шувалов». Вижу, это не серый волк. Это вправду мой Гольдберг. В комнату мы вошли, держась за руки. Никакого двойника, будто растворился. Рассказала я все Илюшке, и он говорит…

За окном раздались раздраженные автомобильные гудки.

– Стас, – определил я. – Торопит и негодует.

Дашка потерлась носом о мой нос.

– Ну так поехали.

– Подождет. Что сказал Илья?

– Он сказал: «Очень странно. Если Глеб уверял, что сюда никто не проникнет, никто не должен был проникнуть». Потом Гольдберг подумал и добавил: «Конечно, если двойник – не голограмма, вопреки мнению нашего продвинутого Мангуста».

– Умница! – вырвалось у меня. – Какой же он умница!

Дарья подняла на меня изумленный взгляд:

– То есть ты хочешь сказать, что двойники в самом деле…

Я кивнул:

– Нечто сходное. – И вкратце изложил итоги эксперимента с двойницей и свою теорию о Внушателе, фантомах и способе их воздействия.