Бойся моей тени - Данила Пушкин

голову лезет. Страх был, оно он был не такой оглушающий, заставляющий раздуваться ноздри, биться сердце и сужающий зрение, как в жизни. Тут страх был яркий, но не путающий мысли. Как будто в настольной игре ты увидел, как противник может тебя победить. И теперь надо успеть защититься, до того как он тоже поймет, что ему надо делать. Больше похоже на азарт.

Я сделал еще один шажок назад. И тут же еще один. Хотелось немного отступить от норы, мне мешал бруствер из камней вокруг. Неудобно. Это было ошибка. Паук почуял, что я удаляюсь и у него сработал инстинкт на то, чтобы схватить удирающую добычу. И он вылез из из норы, и кинулся прямо на меня.

Глава 19. Нейтралы на карте

Хладнокровие, расчет, внимание к деталям, ловкость ног — вот три моих вторых имени. То есть четыре. Словосочетания за имя считаются? Эммм… Неважно. Помню, однажды с коллегой выпили после работы пару бутылок пива. Это ещё летом было. Сидели на лавочке, поздно вечером. У него на районе, слегка на окраине города. И до нас докопались какие-то местные мужики. Колоритные такие типажи. Еще помнящие былую славу, но уже уверенно двигающиеся навстречу дну. Может уже алкаши, может ещё на пути к этой ачивке. А может, просто, пребывали в недельном запое. Позже мы вычислили, что они просто хотели попросить денег на опохмел.

Но начали они выдвигать свои пожелание в громкой, резкой и нецензурной форме. А мы и сами не очень трезвые. Короче, драться мы начали еще до того, как я успел испугаться. И иногда с восторгом вспоминал ту драку. Четкость мыслей и движений, уверенные действия. Ух, аж подраться захотелось. Раскидал я тогда двоих, пока коллега мурыжил третьего. Жалко, в Москву уехал, классный был парень. Коллега, не алкаш.

Я позже для себя так решил, что это у меня от компьютерных игр. Привычка к быстрому анализу опасности и хладнокровной реакции на неё. Ну, знаете, испуг геймера: “Ай, мля!" и очередь на весь рожок в страшную сторону, перезарядился, еще одна очередь, посветил фонариком.

Вот и сейчас, я хладнокровно смотрю в глаза сучары-паучары. Морда его напоминает мне лося. Только без рог. И вместо морды массивные жвалы с кривыми ядовитыми клыками на концах. Короче, прямо перепутать можно. Со спины. В темноте. Мельком если увидеть. Спереди не спутать — шесть здоровенных, как кофейные блюдца, глаз-плошек немигающие пырялись прямо в душу, как у проклятой куклы в фильме ужастика.

И тут как оно кинется на меня! Паук, не кукла. Если бы кукла, как в том ужастике, я бы обосрался. Паук, конечно, тоже мерзкий. И воняет от него, как из сломавшейся и разморозившейся холодильной камеры холодильника. Но все равно, не хватает ему хтони потусторонней. Слишком на живого похож, сейчас дизайнеры в играх куда круче монстров рисуют.

Ну кинулся, и кинулся, чего бухтеть. Я даже не буду говорить, что он кинулся быстро. Однажды мы как-то с борцом дурачились, так он проход в ноги куда быстрее делал. И то я успевал среагировать. Так что я успел выставить меч, для верности схватив его рукоять двумя руками, и принять паукана на самое острие. Согнул ноги, гася инерцию и опуская центр тяжести. Очень похоже, как в американском футболе ловят мяч на уровне живота. Я даже хекнул от натуги.

К моему удивлению, меч голову паукана не пробил. Ну как, не пробил. Не насквозь, как я, почему-то, ожидал. Так, вошел на пол шишечки. Вернее, сантиметров на пять. Паукана это только раззадорило. Он пер на меня, царапая землю шестью лапами с когтями, а две передних поднял. Я навалился всем телом на меч, одновременно наклоняясь вперед. Почти прижимаясь лицом к мерзко воняющей шкуре. Серой в моем ночном зрении. Длинные и твердые волоски царапали щеку. Зато передние лапы паука бестолково молотили мне по плечам, не задевая длинными когтями.

Меч начал гнуться.

— Аааа, кууурва! — раздался низкий рык рядом и на хребет паукана опустился топор. Мне в лицо брызнуло чем-то гадким. Паукана это проняло. Он дал заднюю, явно желая вернуться обратно в нору.

— Да ещё раз! — содрогнул горы басовитый рык Вячеслава и он царственно, размахнувшись от жопы, ударил топором снова. Почему царственно? Наверно, из-за львиной рожи. С ней все выглядит куда презентабельней.

Паукан, от такого жизненного поворота, рухнул на землю и засучил лапками. Подпрыгнул. Я думал это последний бросок, и ловко отскочил в сторону, выпустив меч из рук. Но паукан просто перевернулся на спину. Еще минуту мы с Вячиком потратили на тяжелое дыхание в стиле Дарт Вейдера и наблюдением агонии восьмилапого бедолаги. В конце он сложил лапки, став похож на сухой бутон огромного цветка. Теперь я видел, что он сильно меньше, чем мне показалось вначале. Но все ещё заметно крупнее тех, которые встретились нам в прошлый раз

— Я уже думал, что ты обосрался и убежал, — прошипел я Вячику. — А ты просто тупил стоял?

— Да я почти сразу подскочил! — возмутился львиноморый. Учитывая, что он басовито рычал, его возмущение можно было спутать с угрозой жизни. Но я тоже был на взводе.

— Да он меня полфутбольного поля протащил! — показал обоими руками на взрыхленный грунт я. И потряс ими, подчеркивая претензии. На самом деле метра полтора. Но это, знаете ли, относительно. Вы на жвалы его посмотрите.

— Да ты нормально и так справлялся, — отмахнулся Вячик. — Я же видел, насадил его и кряхтел. Выглядело, что ты и сам уже вот-вот кончишь.

Я сощурился. И демонстративно, осуждающе покачал головой. Сказал, подчеркнуто холодным тоном:

— Вы гривастый извращенец, Вячеслав.

— В смысле его кончишь! — засуетился оправдываться он.

— Хватит двусмысленностей! — перебил я его. — Сунь свою палку в дыру и пошеруди там!

— Хватит так хватит, — Вячик послушно сунул топорище в нору и постучал по стенкам. Мы замерли. На границе моего сознания объявился Кузя и доложился, что впереди больше нет никого крупного.

Я сообщил об этом Вячику, попутно пытаясь вырвать из паукана свой меч. Тот застрял сильно, пришлось расшатывать. Не помогла. тогда я начал его проворачивать. Не сразу, но я вернул себе оружие. Теперь мой меч был хитро изогнут.

— Если немного довернуть, это будет штопор. Штопоромеч, — хмыкнул Вячик, разглядывая вместе со мной последствия схватки для оружия.

— Чему ты радуешься? Ведь