По Острию Бритвы - Роберт Дж Хейс

— Мы не просто солдаты, — сказала я, игнорируя попытку Джозефа заставить меня замолчать. — Мы были… Хранителями Источников и работали на империю Орран.

— Козлиное дерьмо, — выругался Изен. — Полагаю, я должен тебе свою следующую порцию хлеба. — Хардт только усмехнулся.

— Ты знал? — Я почувствовала облегчение, рассказав им об этом. Секреты не просто утомляют, они тяжелым грузом ложатся на душу человека. Может быть, у меня и не было секретов от Джозефа, но вместе у нас их было так много, что я поражалась, как мы еще не провалились сквозь землю. Или, возможно, все-таки провалились. Возможно, Яма была местом для тех, у кого было слишком много секретов.

— Я подозревал, — сказал Хардт, закончив перевязывать мои ребра и взяв бальзам у Изена. — Солдат не отправляют в Яму. Нужно совершить настоящее преступление, чтобы оказаться здесь.

— Ты заключила сделку с Джиннами, — сказал Джозеф угрюмым голосом, которой я не слышала с тех пор, как чуть не убила нас обоих в академии.

— Деко не так уж плох, — возразил Изен. — При условии, что ты будешь с ним в ладах и не будешь опрокидывать тележку. Но тебе следует остерегаться его капитанов.

Я потерла шею. Мой голос все еще был хриплым, а на коже виднелись синяки в том месте, где Хорралейн душил меня. Я хотела отплатить за это ублюдку. К сожалению, это был только первый раз, когда гигантский слизняк чуть не убил меня.

— Я слышал об этом, — сказал Хардт, отводя мою руку от шеи, чтобы взглянуть на синяк. По тому, как он прикусил губу, я догадалась, что синяк выглядит не очень хорошо. — Все только и говорят об этом. Как одинокий струп, молодая женщина, дошла до середины холма и вышла обратно. Я знал, что это будешь ты. Ни у кого другого не хватило бы яиц.

Мне всегда казалось странным, что люди приравнивают наличие яиц к мужеству. Грозить яйцам мужчины — самый быстрый способ заставить его сдаться.

— Это был единственный выход, который у меня оставался, — сказала я, поморщившись, когда Хардт нанес бальзам на мою щеку. Довольно трудно говорить, когда твое лицо горит, и мне, конечно, казалось, что оно чертовски сильно горит в тот момент. — Я должна была как-то избавиться от этого жополиза, Прига.

— Тебе следовало прийти ко мне, — сказал Джозеф. — Мы могли бы придумать что-нибудь еще. Вместе. Какой-нибудь способ, чтобы не попадаться Деко на глаза.

Я хотела возразить, сказать Джозефу, что, вместе или порознь, Деко был единственным выбором, который у меня был. К сожалению, Хардт выбрал этот момент, чтобы надавить на рану на моем лице, пытаясь сблизить рассеченную кожу. Я сжала челюсти, и из моих распухших губ вырвался стон.

— Будет больно, — сказал Хардт.

Мои глаза уже были зажмурены от боли, и я чувствовала, как на них снова наворачиваются слезы. Когда наяву накладывают швы на разъяренную плоть, это настоящая пытка. Я хотела бы сказать, что перенесла это с яростным стоицизмом, во всяком случае я так помню. Однако Хардт уверенно сообщил мне, что у меня дерьмовая память. По-видимому, я угрожала убить всю его семью. А когда он сказал мне, что Изен — единственная семья, которая у него осталась, я пригрозила, что подарю ему щенка, подожду, пока у него установится связь, а затем утоплю его к чертовой матери. Я думаю, что предпочитаю свои собственные воспоминания.

Когда все было сделано, Хардт протянул мне миску с чистой водой и велел пить. Я не осознавала, насколько сильно хочу пить, пока не начала, и тогда ему пришлось остановить меня, чтобы я не осушила миску за один раз. Очевидно, важно пить маленькими глотками, хотя я изо всех сил старалась набраться терпения. Но терпение никогда не входило в число моих достоинств. Я тип человека, который идет напролом и справляется с любыми последствиями, которые осмелятся поднять голову.

Как только я почувствовала, что раны обработаны, я потащила Джозефа дальше в пещеру. Хардт и Изен переглянулись, а затем вернулись к своим тюфякам. Мы все знали, что всего через несколько часов приедет Приг и прикажет нам снова начать копать. Никто никогда не спрашивал меня, почему я ударила Прига. Я много раз думала об этом на протяжении этих лет. Дело было не в его обращении с Изеном и даже не в шраме, который он мне оставил. Я ударила его за то, что он сделал с Джозефом. Я бы сто раз ударила сотню Пригов и вынесла бы побои, которые последовали бы за этим, чтобы защитить Джозефа. Я искренне верила, что он сделал бы то же самое для меня. Я много раз в своей жизни ошибалась.

— Мне кажется, у меня есть выход отсюда. — Я понизила голос, чтобы никто в пещере не услышал, но я не могла скрыть волнения. Вместе с Джозефом мы могли сделать все.

— Управляющий предложил это тебе? — спросил Джозеф.

— Нет, — сказал я. — Ну, да. Но… — Я замолчала. Потребовалось время, чтобы слова Джозефа действительно дошли до меня, а когда они дошли, то принесли с собой отрицание. Я не могла в это поверить. Не хотела в это верить. Надежда — коварная болезнь, и отрицание — один из симптомов. Я увидела нетерпеливое выражение на его лице. Я увидела надежду. Ту же надежду на спасение, которую я питала до того, как управляющий ее уничтожил. — Как ты узнал об этом?

— Потому что он предложил это и мне, — сказал Джозеф.

— Ты ему отказал?

Джозеф покачал головой.

— Он не хотел меня одного, — ответил он. — Он сказал мне, что либо мы оба соглашаемся, либо мы оба остаемся здесь. Что ты должна выбрать свободу. Что ты должна…

— Сломаться? — Я сплюнула. Как и в случае с лошадью, нужно сломить ее дух, прежде чем на ней можно будет ездить верхом Я должна была сломить свой дух, прежде чем я смогла бы освободиться. И снова я отмечу, что управляющий знал свое дело. Если бы он использовал Джозефа против меня, если бы я знала, что мой друг сдался, это только усилило бы мое сопротивление. Так оно и было.

— Но сейчас это не имеет значения, — сказал Джозеф. — Мы выходим. — Я услышала счастье в его голосе, облегчение. Почти истерическую надежду. Затем я раздавила ее точно так же, как это сделал со мной управляющий.

— Джозеф, я отказала этому говнюку. — Мои слова повисли