Принцесса в академии - Варя Медная

– Глазки!

– А очки тоже из нитей магии?

– Нет, на них просто наклеены пленки из чешуи василиска. Материал может быть разным. У меня полно таких штуковин. Хочешь покажу?

– Сначала дело, – напомнила я. – Значит, меняющий внешность плащ тоже твой?

– Ага, и арбалет.

– Это тот, который Гарт зажал?

– Что?!

– Ты же мне сам об этом сказал, – ехидно заметила я, но проводник меня уже не слушал, возмущенно бормоча:

– Нет, ну как он мог! Сказал ведь, что будет беречь.

– А откуда ты знаешь, что мои волосы пахнут ромашкой и лимонником?

– Так пахнут все светлые волосы, – увильнул он.

– Неправда!

– Гляди!

Я проследила за пальцем и испустила восхищенный возглас. Коридор закончился, и мы оказались в довольно просторной подземной зале, похожей на пещеру. Где-то внизу журчала вода, а стены переливались ещё ярче – помимо нитей магии, тут и там мерцали крупные камни такого же радужно-золотистого оттенка. Они то вспыхивали, почти ослепляя, то приглушали блеск, но не гасли окончательно. С потолка свисали светящиеся сталактиты. Всё вместе смотрелось просто потрясающе! Даже воздух был особенный, просто вдыхать – уже наслаждение. Наверное, так пахнет волшебство. От каменистой тропы начинался склон, у подножия которого раскинулось подземное озеро. Огоньки отражались в темной воде кусочками радуги.

– Как красиво! – воскликнула я, повернувшись к спутнику, и застыла от ужаса: его нигде не было. Он заманил меня сюда, чтобы бросить! Мне в жизни не найти обратной дороги.

– Ах ты мерзкий, гнусный, самовлюбленный, гадский…

Я заозиралась в поисках вдохновения на дальнейшие оскорбления, но пещера навевала только приятные ассоциации. Тогда я подхватила переливающийся камень и с досадой швырнула его в воду. Поднялся радужный фонтанчик.

– …совершенно ужасный, пакостный…

– Эй, ну ты идёшь?

Я подпрыгнула и чуть не свалилась в воду:

– Ты где?

– Тьфу, забыл!

Из стены высунулась рука и нетерпеливо подрыгала пальцами. Я подавила желание укусить их и, схватившись покрепче, вошла в стену. Скажу так: проходить через зеркало приятнее. Стены – более тягучие, шагаешь медленно, как сквозь патоку. В конце я немного застряла, и Зеркальный Озриэль дернул меня за руку. Я вывалилась прямо в его объятия.

– Так соскучилась? Надо почаще оставлять тебя одну!

Я раздосадованно оттолкнула его:

– Больше не смей так делать. Я думала, ты меня бросил!

– Ничего подобного: обернулся, а тебя нет.

– Ты же сам сказал: гляди! – возмутилась я. – Вот я и глядела.

– Так долго? – беззаботно отозвался он.

Ему-то это зрелище привычно и не кажется чем-то особенным.

Мы завернули за угол, и справа мелькнуло окно. За ним суетились люди, и, приглядевшись, я поняла, что это не окно, а зеркало. Только теперь я была с обратной стороны. Глазам предстала комната для совещаний. В ней находилось человек десять. Профессор Марбис отсутствовала. Совет проходил бурно: одни преподаватели яростно что-то доказывали мадам Лилит, другие сидели с недоверчивыми и растерянными лицами, как профессор Амфисбена (она только и делала, что прижимала кулачки к груди), третьи, как Робин, расхаживали с заложенными за спину руками. Иох тихонечко примостился в уголке и, пока никто не видит, расчесывал волосы маленькой серебряной расческой.

Озриэль стоял посреди комнаты, как в зале суда, с видом кающегося грешника. Незнакомая преподавательница подскочила к нему и обратилась к ректору со страстной речью, то и дело патетически указывая на ифрита. Мне показалось, что она вот-вот надавит ему на плечи, заставив встать на колени. Она выглядела как помесь очковой кобры с горной козой, и я поняла, что передо мной профессор Черата. Мой спутник привёл весьма точное сравнение. Мадам Лилит сидела за столом, сохраняя полную невозмутимость.

Голоса сюда не проникали, и пантомима была бы забавной, если бы речь не шла об Озриэле. Надеюсь, они не обсуждают его отчисление.

Я возмущенно обернулась, указывая на зеркало:

– Мы столько шли, чтобы оказаться в соседней комнате! Я уж думала, мы вот-вот достигнем центра земли!

Зеркальный Озриэль схватил меня за руку и быстро оттащил в сторону.

– Они тебя не слышат, зато прекрасно видят, как и ты их! Если знала путь короче, надо было сказать.

– А ещё ты вроде бы назвался Озриэлем.

– Так и есть.

– Тогда кто это? – Я выразительно махнула в сторону зала.

– Тоже я.

– Хочешь сказать, тебя двое?

– Ага. Все ифриты умеют раздваиваться. Кстати, полезный навык, очень советую. Особенно когда приходится участвовать в чём-нибудь скучном. Оставляешь одного себя там, а сам идёшь на прогулку с хорошенькой девушкой.

– На прогулку? Ты нарочно так долго меня вёл!

– Конечно! – согласился он.

– Но зачем?

– Как зачем? Чтобы подольше побыть с тобой наедине. Так ведь поступают все влюбленные.

– Но ты-то здесь при чём?

– Ну как же: я тебя люблю. Жить без тебя не могу. Сохну, тоскую и изнываю от любовного томления. Уверен, и ты от меня без ума, просто у наземных девушек не принято так сразу раскрывать свои чувства, но мне ты можешь довериться. Не сдерживайся!

Он притянул меня к себе, заключая в объятия.

– Мы познакомились полчаса назад! – завопила я. – Любовь должна… вызреть.

– Как помидорка?

– Вроде того.

Зеркальный Озриэль постоял минутку, прислушиваясь к себе.

– Всё, вызрела, – объявил он и наклонился к моему лицу. Меня спасли сползшие на кончик носа очки-клубничины. Я вывернулась и подтолкнула их обратно.

– Как ты можешь меня любить? Ты совсем меня не знаешь!

– Я уже доказал обратное.

– У меня есть жених.

– Пока нет.

– Теоретически где-то есть.

– Им могу быть я.

– Не можешь!

– Сделаю татуировку, надену этот клоунский сюртук и…

– Не в этом дело! Отношения так быстро не строятся.

– А чего тянуть? – удивился он. – Как говорится, сольемся в любовном экстазе.

– Погоди с любовным экстазом. Ты только что упомянул влюбленных, так вот они сперва гуляют…

– Мы с тобой уже погуляли, – обрадовался он.

– Держатся за руки…

– Я уж думал, ты никогда не попросишь!