Принцесса в академии - Варя Медная

– Ты убил брата? – ужаснулась я.

– Нет, я разбил зеркало, – уныло пояснил Озриэль. – А он уже где-нибудь на полпути домой.

– Но почему ты не сказал, что у тебя есть брат-близнец и что вас, седьмых сыновей седьмого сына, на самом деле двое?

– Потому что мы не близнецы, и Орест – шестой сын седьмого сына.

– То есть он старше тебя? На сколько? На пару минут?

– На два года по наземным меркам. И мы вообще-то совсем не похожи.

– Но я же видела! – Тут я хлопнула себя по лбу и сняла очки. – Всё дело в них… хотя нет, постой. Он был таким ещё до того, как я их надела…

Внезапно ифрит смутился и бросил на меня виноватый взгляд.

– Э, помнишь, что я говорил тебе про свой внешний вид?

– Что наземным девушкам он может не понравиться?

– До этого.

Я задумалась, припоминая:

– Что, находясь на поверхности, логично принять более… человеческую форму?

– Да. – Озриэль украдкой покосился на разбитое зеркало: – Видишь ли, приведение внешнего облика в соответствие с наземными стандартами ээ… стоит недешево. А отец на поступление подарил мне «Справочник учащегося по экономному ведению хозяйства».

– Но если облик один, то как вы оба могли им воспользоваться?

– Ты не поняла. Облик один, но копий может быть много.

До меня начало доходить.

– Насколько много? – осторожно поинтересовалась я.

Озриэль замялся.

– Отец заказал сразу на всю семью плюс парочку про запас.

– То есть, – я начала со свистящего шепота, постепенно переходя на визг, – если все твои шесть братьев вздумают выйти на поверхность, то выглядеть они будут, как ты?!

– Да.

Мне захотелось кричать и бегать по комнате. Бегать и кричать. Я не стала сдерживаться.

– Тише, Ливи! – Озриэль кинул беспокойный взгляд на вновь появившуюся дверь в зал для совещаний. – Тебя могут услышать. Не стоит так волноваться. Остальные мои братья не такие, как Орест, они вполне разумные ифриты. К тому же редко поднимаются на поверхность. Почти никогда.

– Волшебное слово! – спохватилась я и перестала бегать.

– Что?

– Мы можем придумать слово, которое знаем только ты и я. И при каждой новой встрече я буду спрашивать его, чтобы знать, что передо мной действительно ты!

– Не получится…

– Почему?

– Наши связи… крепче, чем у обычных братьев. – Встретив мой непонимающий взгляд, Озриэль вздохнул и пояснил: – Мы слышим обрывки мыслей друг друга. Это происходит непроизвольно.

Я возобновила гневную беготню:

– Так вот почему он столько обо мне знал – от тебя!

– Да, – подтвердил Озриэль, – но, как я уже сказал, это выходит случайно, а Орест, в отличие от остальных, более деликатных ифритов, не даёт себе труда поднапрячься и не слушать чужие мысли.

– А это в принципе возможно?

– Да, обычно все так и делают – отгораживаются. Не скажу, что это просто, но не сложнее, чем не прислушиваться к разговорам, находясь с кем-то в одной комнате. Но лучше отложим обсуждение подробностей, – добавил он, видя, что я хочу задать новый вопрос. – Мадам Лилит желает с тобой поговорить.

– Со мной? О, Озриэль, надеюсь, тебя не отчислили? Если это так, я сейчас же всё объясню ректору и остальным, скажу, что ты ни в чём не виноват и…

– Не волнуйся, они не собираются никого исключать, идём. – Он потянул меня за руку и отвёл в зал для совещаний.

* * *

Лицо мадам Лилит не изменило своему невозмутимому выражению – таким оно было на протяжении всей сцены в трапезной зале, таким же оставалось во время совещания и таким предстало сейчас. Остальные хуже владели собой. Робин светился довольством, хоть и пытался это скрыть, профессор Черата поджимала губы и выглядела так, словно сдерживает рвущийся обратно обед, профессор Амфисбена переводила взгляд с одного на другого, то радуясь вместе с Робином, то хмурясь заодно с недовольными (таких тоже набралось немало), то копируя каменную маску ректора. В итоге её лицо напоминало лица пассажиров кареты, закладывающей виражи на волшебных горках луна-парка. Иох испуганно наблюдал за моим приближением, прячась за одним из преподавателей.

– Вас зовут Ливи, не так ли? – обратилась ко мне мадам Лилит чистым спокойным голосом.

Змейка на её шее шевельнулась, и я вдруг поняла, что это никакое не колье – она настоящая.

– Да, мадам.

– Подойдите ближе, не бойтесь. Профессор Робин сказал, что именно вашей бдительности и настойчивости, переходящей в назойливость, мы обязаны сегодняшней проверкой.

Я покосилась на лекаря. Тот украдкой изобразил пантомиму так, чтобы случайные свидетели не поняли её смысла. Я тоже ничего не поняла: он вытянул воображаемую нитку, накормил невидимых птичек, схватился за сердце и погрыз ноготь.

– Боюсь, я не оставила профессору Робину выбора.

– В таком случае позвольте поблагодарить вас от лица всей академии за проявленную инициативу. Она помогла вовремя выявить и пресечь опасность, угрожающую здоровью нескольких учащихся.

Надо было срочно что-то ответить. В памяти всплыли напыщенные фразы рыцарей, принимающих из папиных рук меч или ещё какой-нибудь знак отличия за проявленное геройство.

– Это мой долг, как жителя королевства, – отчеканила я, чем неожиданно вызвала эпидемию растроганных улыбок даже на самых скептичных лицах (всех, кроме профессора истории волшебного народа). – Любой на моём месте поступил бы так же, – добавила я, развивая успех. – Служу королю. Мы им ещё покажем. Видели бы вы, как мы вломили тому троллю! – Десять пар бровей синхронно взлетели, и я поспешно поправилась: – Вернее, пауку.