Принцесса в академии - Варя Медная

Он сгреб мою руку и покрыл поцелуями от кисти до локтя.

– Ходят в таверну, – запаниковала я, пытаясь вырвать её.

– О, мы совсем рядом.

И, прежде чем я успела сказать хоть слово, он утащил меня в очередной темный проход. Мы вынырнули на какой-то узкой каменистой площадке. Там стояло два-три столика, составленных из положенных друг на друга глыб. Сразу за последним начинался обрыв, в который низвергался водопад. От него поднимался горячий оранжевый пар. Дно ущелья скрывалось за туманом брызг. Зеркальный Озриэль усадил меня за один из столов и сунул в руки меню.

– Так, посмотрим, взбитая лава со вкусом артишоков, магма под шапочкой пепла, а вот! – обрадовался он. – Орешки из угольков.

– Послушай…

– Они хрустят, и попросим подать как можно менее горячими. Я сам подую. Или нет, лучше закажем по стаканчику кипятка, а к ним корицу. Корица всё делает съедобным.

Я отложила меню:

– Не знаю, как к тебе обращаться, но называть Озриэлем не могу. Так вот, в любой другой момент я бы с удовольствием выпила с тобой ээ… чашечку кипятка. Но совещание может закончиться в любую минуту. И когда они оттуда выйдут, я должна быть на месте. Однако прежде мне бы очень хотелось дойти наконец туда, куда мы шли, и взглянуть на то, что ты собирался мне показать.

– Уверена?

– Уверена, – ответила я, а сама задумалась, каковы на вкус орешки из угольков. – Помнится, ты упомянул документы…

– Нет проблем, крошка. Всё для тебя! – Он отодвинул стул и помог мне подняться.

– И что, так легко? Никаких фокусов?

– Я сама серьезность. Сюда. – Зеркальный Озриэль кивнул на очередной темный проход, и я, вздохнув, последовала за ним.

– А ты что, правда можешь выпить лаву?

– Предпочитаю магму. Но это дело вкуса.

* * *

Вылезли мы из шкафа – зеркало было вделано в дверцу. Я вывалилась наружу, отряхнула платье и огляделась.

– Мы там, где я думаю?

– Ага. Если, конечно, ты думаешь, что мы в кабинете ректора.

Небольшая строгая комната оказалась не лишена уюта. На стене, обшитой атласными зелеными обоями в темный цветочек, висел портрет короля, стол был очищен от всего лишнего, аккуратно сложенные документы лежали рассортированные по цвету. Из-под стула выглядывали крохотные домашние тапочки на смену рабочим туфелькам. Меня особенно умилили меховые помпошки. Рядом с камином (на мраморной полке ни единой безделушки) вдоль стены протянулся стеллаж, уставленный свитками.

– А вдруг она войдёт?

– Ты же видела: они все в зале для совещаний. Сейчас идеальный момент.

Мой сопровождающий шагнул к стеллажу и надавил на третью полку слева. Целый ряд полочек отъехали одна за другой, открыв винтовую лестницу. Ох уж эти мне переходы!

– Откуда ты знаешь про ход? Ты что, подглядывал за ней?

– Просто случайно проходил мимо зеркала. Люди редко завешивают их. Идём!

Я спустилась вслед за ним вниз и застыла с открытым ртом. Подвал оказался намного больше, чем я ожидала. Настоящий подземный зал: выложенный мозаикой пол, какой-то постамент в центре, а по кругу шли арки, ведущие в дополнительные небольшие помещения. К стенам крепились стеллажи, подобные тому, что остался наверху. Только эти поднимались от пола до потолка. К ним прилагалась лестница на латунных колесиках и рельсы, позволяющие свободно передвигаться от одного шкафа к другому. Здесь пахло старинным пергаментом и кожаными переплетами.

Каждая полка хранилища вмещала ровные ряды свитков, которые, несмотря на невообразимое количество, были разложены очень аккуратно и по алфавиту – на шкафах виднелись соответствующие буквы, старомодные и вырезанные прямо на дереве. В общем, во всём чувствовалась рука мадам Лилит. У этой женщины настоящая мания порядка. Может, тем самым она пытается компенсировать то единственное, что не в силах привести в порядок?

– Я же обещал отвести к документам, – провозгласил мой спутник.

При этом оглядывался он с не меньшим интересом, чем я. Меня охватили подозрения.

– Ты ведь здесь не был, правда? Следовательно, не мог знать наверняка, что мы их тут найдём.

– Но мы же нашли. Для чего ещё устраивают тайники, как не для документов? Давай лучше взглянем, что в них.

Он схватил первый попавшийся свиток, сорвал ленточку и развернул его. Нижняя треть отвалилась от ветхости и упала к нашим ногам.

– Гляди, похоже на досье.

В верхней части рядом с именем имелся набросок учащегося. Выполненный чернилами, он состоял всего из нескольких штрихов, но они весьма точно запечатлели гордый профиль.

– Да, и довольно старое. Наверняка древний потомок древнего предка.

– А вот это поновее будет. – Зеркальный Озриэль вытащил другую трубочку.

– Подожди-ка! – Я взяла свиток, рассматривая портрет. Чернила свежие. – Кажется, я его знаю. Точно, видела сегодня в лекарской башне! Он из ученых мужей.

Надпись, похожая на нитку бус – такими округлыми и безупречно ровными были буквы, – гласила: Ядвиг Галлийский, 19. Далее следовало описание природных талантов учащегося (умение чувствовать и находить лечебные коренья), особенностей характера, наклонностей и даже слабостей (медовые пряники в кунжутной обсыпке и щекотка под коленками).

– А это что? – Я указала на пятнышко горчичного цвета размером с монетку.

Зеркальный Озриэль поднёс свиток к носу и уверенно выдал:

– Кровь.

– Что? Зачем она здесь?

Он вытянул ещё несколько трубочек и, не церемонясь, развязал ленточки. Пятнышки рядом с именем имелись на всех, и цвета широко варьировались.

– Похоже, это обычная процедура при приеме. Вполне логично. Кровь – это, можно сказать, квинтэссенция магии, основа жизни. Не зря на ней клянутся, используют в заклинаниях, добавляют в зелья. Она – мощнейший компонент. Одна капля, – он щелкнул ногтем по пергаменту, – расскажет о тебе абсолютно всё! По ней тебя найдут где угодно.

Жаль, у меня нет крови жениха!

– Гляди-ка кто тут у нас, – хмыкнул он, передавая мне следующее досье.

– Ого! Я-то думала, Марсию Фьерскому, по меньшей мере, отдельный шкаф отведут и пометят его короной.

Пока я вчитывалась в текст, мой спутник легкомысленно перешагнул через разбросанные на полу свитки и направился к постаменту.

Проверив ещё с полдюжины свитков, я вздохнула:

– Здесь нет данных по внешнему виду, если не считать чернильных портретов.

Я принялась аккуратно сворачивать досье и рассовывать их по местам, чтобы скрыть следы нашего пребывания. Взгляд случайно упал на один из набросков. Кстати, получилось очень похоже. Даже глаза, казалось, искрятся зеленью, насмехаясь над фиолетовыми чернилами.