Мир миров - Павел Майка

– У вас обширные познания. Тем не менее моя разведка доложила, что Минск – это одни руины. Что там не осталось ничего, кроме Пущи. И вам стоит знать, что разведка Галицийских железных дорог того же мнения.

– Я был там два года назад. Я знаю, что видел. Пуща экспериментирует, господин Новаковский, ищет новые решения. Вы сами только что в этом убедились.

– Ну что ж… меняем курс, – вздохнул марсианин. – Прошу меня извинить, но это лучше сделать сразу.

* * *

Май 1967 года по старому календарю, пятьдесят второй год Предела, пятнадцатый год Мира, Краков

– Сейчас же, – повторил седой верзила, будто думал, что его могли не услышать с первого раза. – Убирайтесь из моего города. Оба. Сейчас же. Мать вашу, не понимаю, почему бы мне не прихлопнуть вас на месте.

– Вероятно, это грозит разоблачением, не так ли? – предположил Кутшеба, не собираясь никуда уходить.

Нагло усмехаясь, они с Шулером уселись напротив полковника разведки. Они без труда нашли один из его любимых притонов на возрожденной улице Кошачьей. Когда Краков оградили новыми оборонными валами, вокруг них сразу же воскресли улочки, которые исчезли во время уничтожения старых городских валов в девятнадцатом веке. Среди них и улочка Кошачья. Современные жители Кракова все как один проклинали изысканные вкусы юристов девятнадцатого века, эстетические воззрения которых оскорбляли старые стены. Даже их руины были бы лучшей защитой от нечистых сил, чем обставленные статуями хранителей Планты. К счастью для города, Планты защищали и вороньи патрули, которые сохранили память о древних стенах, где гнездились целые поколения птиц.

Испуганные кричащие птицы обсели деревья, словно крепость, так же, как во времена Средневековья обседали зубцы несуществующих уже укреплений. Хотя вороны официально не работали на Городской совет и, казалось, больше всего облюбовали капюшоны и плащи чиновников в качестве цели бомбардировки отходами собственной жизнедеятельности, они всё же охраняли старые границы Кракова. Они ненавидели транзитных демонов и духов, возможно, по той же причине, по которой «старые краки» смотрели сверху вниз на людей, населяющих их город меньше шести поколений. У некоторых вороньих кланов, несущих службу на Плантах, родословная была длиннее, чем у знаменитых краковских династий.

– Разоблачение? – прыснул полковник Корыцкий. – Я тут свой. Вас я просто раздавлю, а повара спрячут ваши тела в кладовых. Сюда заглядывают клиенты, которые охотно отведают гуляш из человечины.

– Мой друг, вероятно, застрянет у них в горле… и ресторан потеряет свое реноме. Послушайте, я понимаю, что вы немного сердитесь из-за этого скандала…

– Ну, допустим, сержусь. Немного, – Корыцкий ядовито хмыкнул. – Тридцать погибших и две сотни раненых меня лишь чуточку раздосадовали, а сраного нагоняя от шефа, которого мэр угрожал выгнать ко всем чертям, я вообще не заметил. Но вот спаивание дракона и убийство одного из самых богатых и влиятельных людей во всем воеводстве не на шутку меня разозлили. Ты обманул меня! И что хуже – использовал!

– Не мог я споить дракона вот так сразу…

– Нашелся мне специалист по драконам и водке. Да ты вообще понимаешь, кого ты убил?

– Понимаю, – улыбка погасла на лице Кутшебы, а в его глазах появилось нечто такое, отчего даже Корыцкий почувствовал холод. Полковник с трудом совладал с собой и покрутил на пальце кольцо четок. – А еще я понимаю, что сдержал слово. Я проинформировал вас о группировке Революции, о которой вы понятия не имели, и выдал вам одного из их главных связных. Герр Кунтц ведь выжил после стычки с драконом, правда? Готов поспорить, что после этого он чуть ли не нараспев всё рассказал. У вас на руках все доказательства связи берлинской сети с Революцией, а возможно, и десятки других следов. Шиман теперь работает на вас. А в качестве бонуса: я ведь показал пробелы в системе охраны дракона и Вавеля. Я предупреждал, что возьму за это плату. А вы всего лишь помогли мне договориться с драконом.

– Твоя плата не должна была навредить городу.

– А каким это образом она ему навредила? Банк, вероятно, уже получил нового президента, кандидатов там хватает. Так что город потерял?

– А тридцать трупов и раненые?

– А это случайно не были самые фанатичные болельщики или свихнувшиеся бандиты? Сколько нелегальных магов вы выкрали между делом? Не говоря уже о скотоводах, которые выращивают чудовищ.

– Я должен быть еще и благодарен тебе? Хочешь похвальную грамоту от мэра? Орден?

– Информацию.

– Проваливай из моего города!

– Так и сделаю. А информация мне в этом поможет.

– Ближайшие ворота находятся в пяти минутах ходьбы отсюда. Если поторопишься, успеешь до закрытия.

– Я понимаю ваше негодование, полковник. Если хотите, мы можем сидеть здесь до утра и пререкаться за водочкой. Но это будет хоть и приятная, но всё же пустая трата времени. Либо вы меня арестуете, либо вы мне поможете.

– Арестовать-то я тебя не арестую… – Корыцкий махнул рыжей официантке. Ни о чем не спрашивая, она поставила перед ним литровый бокал пива и ушла, покачивая темно-рыжим хвостом, что виднелся из разреза юбки. Все трое мужчин проводили ее взглядом. Шулер прочитал ее ауру. После чего вдруг закашлялся, схватил принесенный только что бокал пива и залпом осушил его. Корыцкий наблюдал за этим с каменным выражением лица, после чего указал пальцем на бога и, глядя на Кутшебу, сообщил: – А вот теперь я разозлился! Именно из-за этого вашего проявления нахальства и неуважения к властям и традициям нашего древнего, мать его… и вашу тоже, города.

Он встал, направляясь к выходу.

– С этого момента платим мы. И я буду должен вам услугу, – прокричал Кутшеба, глядя при этом на Шулера и не переставая удивляться его поступку.

– Эта женщина… – простонал бог. – Она…

Он замолчал.

– Помесь, – закончил Корыцкий, снова усаживаясь за стол. Он подозвал официантку: – Малгося, с этого момента платить будут эти господа. Принеси нам три бокала темного. Тут много таких, – продолжил он, когда девушка ушла. – Не знаю, как они рождаются, и не хочу знать. Но есть и полуволки, и полумедведи, а также их помеси с обычными людьми… Так отчего же не может быть помеси с лисами?

– Она происходит не от лисы, – пробурчал Шулер.

– Ну как же? А от кого?

– От белки, – прошептал бог, потому что огненная Малгося вернулась к ним на удивление быстро. Хотя от Корыцкого она никогда не требовала денег, но сейчас протянула руку к Кутшебе.

– Белки? – одновременно повторили Корыцкий и Кутшеба, глядя ей в спину. Они переглянулись, одновременно скривились от отвращения и снова стали наблюдать за девушкой.

– Я знаю, что вижу, – настаивал Шулер.

– Но как… от белки? Это же, наверное, невозможно?

– Я предпочитаю не знать, как. – Шулер опустошил бокал до половины. – Ни за что на свете!