Секира Перуна - Екатерина Неволина

– Я слышал, вы проводника искали. Я местный, Никитой звать, – представился он, словно бы и не заметив презрительных взглядов.

– А что, у вас в лесах опасно? – осведомился Глеб, исподтишка разглядывая добровольца.

– Да как везде, – махнул рукой, скорее похожей на лапу, Никита. – Медведи даже встречаются. А еще лешаки, русалки да прочая мелкая нечисть. Не бойтесь, я вас лучшей дорогой проведу – никто не привяжется, а коли и привяжется, то сам пожалеет. Я заговоры хорошие знаю, еще моя бабка ими пользовалась – хорошие, проверенные временем. Кого надо на место поставят.

Северин тоже с интересом разглядывал гостя, пытаясь понять, какие ассоциации он вызывает. Пожалуй, ему не хватает только густой бороды лопатой – и будет точь-в-точь суровый Боян-сказитель. И говорит по-деревенски, несмотря на то что не старый. Наверное, тоже, как и отец самого Северина, из лесной семьи происходит. В таких семьях время течет незаметно, а обычаи и предания бережно передаются из поколения в поколение.

– Я ничего не рассказывала! – поспешно заявила Арина.

– А откуда вы вообще про нас узнали? – недоверчиво спросил Глеб.

– Так в деревне! – удивился самозваный проводник. – Там же еще эта… повозка ваша… машина, в смысле, стоит. Красивая, кстати! В наше время таких не делали! – и он тяжело вздохнул. – Но я, в общем, не о том. Узнал я в деревне, что молодые ребята одни, без проводника, в наши дебри поперли, ну и испугался. Места у нас-то глухие, гиблые – не зря народ про лешаков сказки придумывал. В общем, понял, что поспешить нужно ребят выручить.

– А вы леса эти хорошо знаете? – спросил Северин, который решил, что Никита чем-то ему даже симпатичен.

– Хорошо, – он снова вздохнул, – сызмальства, как говорят, почитай, тысячу лет тут живу.

На тысячелетного Никита вовсе не походил. Мужик в самом расцвете сил, едва ли многим за тридцать.

– Мы, как видите, студенты, – дипломатично ответил Глеб, – сами решений не принимаем. Дождемся руководителя группы – он на станцию пошел.

– Так и я не спешу! – улыбнулся гость. – Давайте-ка пока суд да дело, костерок вам разожгу, чаек сделаю. Время-то уже давно обеденное, а у вас, молодых, организм растущий, много каши требует!

– Присмотрись к нему, – прошептал Глеб Северину, и тот кивнул. И вправду, что-то много на сегодня незнакомцев.

Никита ловко соорудил костер, живо набрал листочков – для чаю. Северину, составляющему ему компанию, оставалось только удивляться, как верно он все знает.

– Чем больше трав – тем лучше, – басил он, срывая веточки зверобоя, – здесь поблизости малинник есть. Листья малины больно хороший аромат придают, и для здоровья полезны. Ну и ягодками приправим, небось медведь-батюшка не осерчает… А вот и брусничка… Эх, хорошо, душисто выйдет…

Слушая его, Северин улыбался, на минуту ему вдруг показалось, что он рядом с отцом.

Пока они делали чай, девочки приготовили бутерброды. Пахло все действительно вкусно.

– Надо бы и гостя нашего покормить, – опомнился Глеб, когда все сели вокруг костра.

С появлением медведеподобного, шумного Никиты о Яне как-то позабыли.

– Сейчас! – с готовностью вскочила симпатизирующая анимешному Яну Динка, плеснула в чашку ароматного настоя и… чуть не опрокинула его на себя.

Проследив ее взгляд, Северин тоже посмотрел в ту сторону и не сдержал сорвавшееся с языка ругательство – их пленника не было. Только валялись на траве веревки.

– Вот ведь Гудини нашелся! – хмыкнул Глеб.

– Кто? Как ты его назвал? – удивилась Динка.

– Ну фокусник такой был. Очень известный. Из каких угодно пут и клеток мог выбраться, – пояснил Глеб. – Темная ты все-таки, Динка, образовываться тебе надо.

– Зато ты очень умный! – не осталась в долгу девочка. – Северин Яна поймал, а ты его прошляпил!

– Кого-то потеряли? – спросил Никита, недоуменно оглядывая ребят.

Глеб только рукой махнул.