Будь моей няней - Маруся Хмельная

Элли, к счастью, долго укладывать не пришлось, она засыпала быстро. А вот Памела опять долго и беспокойно ворочалась, пока я не вытерпела и снова не прижала ее к себе. И только равномерное дыхание ей на ухо смогло усыпить девочку, пока я обнимала ее, мешая крутиться.

Следующий день я провела у Элли в комнате. На этот раз она капризничала почти все время, лишь пару часов с утра спокойно поиграв с Памелой. А потом понеслось: это я не хочу, то не буду! После того как она несколько раз обидно обозвала сестру, та не вытерпела и ушла. Я Памелу понимала, Элли выражала себя очень экспрессивно и активно, как ураган. Пэм же была больше созерцателем. Как ребенок, она, конечно, тоже любила поиграть и поучаствовать в шумных забавах, но быстро уставала. Потом ей хотелось побыть одной, наедине со своими мыслями или с книжками. А Элли постоянно требовались внимание и шумные активные игры.

После того как Памела убежала, у Элли еще больше испортилось настроение. Она зло посмотрела на меня, и я поняла: все, что предложу сейчас, будет отвергнуто чисто из упрямства. Но я должна была хотя бы попытаться:

— Можем поиграть в школу.

— Не хочу!

— В больницу?

— Не хочу!

— В магазин?

— Не хочу! Надоело все!

— Я могу тебе почитать.

— Не хочу лежать и слушать! Скучно!

— Поиграем в слова? На какую букву заканчивается слово, на такую надо придумать новое.

— Неинтересно! Не хочу!

Элли капризно замотала головой, так, что казалось, сейчас оторвется. Я не стала одергивать, решила переждать ее приступ упрямства.

Когда она перестала мотать головой, я предприняла последнюю попытку:

— Можем поиграть в кукольный театр. Устроим представление. Сейчас с тобой порепетируем, а потом покажем Памеле. Или папе вечером.

Глаза Элли на миг вспыхнули оживлением, но упрямство взяло свое.

— Не хочу! Надоело! И ты мне надоела!

— Хорошо, тогда поиграем в Спящую красавицу.

— Это как? — спросила Элли.

— Ты спишь, а я работаю гномом.

Элли насупилась и обиженно запыхтела.

— Я не хочу спать.

— Тогда я побуду красавицей и посплю, а ты поработаешь гномом.

— Нет, я красавица, а ты гном, — сказала Элли.

— Тогда спи, красавица.

— Не хочу, рано еще.

— Тогда вот, — сказала я и протянула по комнате веревку напротив кровати девочки.

— Что это? — удивилась она. Даже упрямое и недовольное выражение лица, не покидавшее ее с утра, исчезло.

— Веревка.

— Я вижу, что это веревка! Зачем ты ее повесила?

— Нравится?

— Нет! Убери ее!

— Убрать не получится. Она будет висеть. Но ты можешь из нее сделать что-то интересное и красивое. Например, я могу развесить на ней твои рисунки, и ты будешь на них любоваться. Или предлагаю сделать гирлянду. Скажем, из флажков. Просто и нарядно. Но сделать это ты должна сама.

Я сунула ей в руки цветную бумагу, ножницы и карандаши. Вырезала сама первый красный флажок, наклеила на него аппликацию зеленого клевера. И повесила на веревку.

— Продолжай. Или будешь смотреть на веревку, — сказала я.

Элли надулась, но взялась за дело, вскоре глаза загорелись азартом, и она увлеклась.

— Да не туда вешай, левее! Нет, правее. А этот передвинь. А вот этот в середину. Между этими двумя. Да не этими, а теми! — командовала она, когда я специально вешала флажки не туда, куда надо.

На какое-то время Элли была занята. Я попросила горничную принести мне магические карты и села раскладывать пасьянсы. И тоже с таким увлечением, что Элли не могла не заметить:

— Что это ты там так вздыхаешь?

— Пасьянс не складывается, — посетовала я. — Говорят, что у него нет безвыигрышных комбинаций, и он всегда должен сойтись. А у меня не выходит…

— Потому что ты глупая курица, — проворчала любимое обзывательство Элли.

— Если такая умная, может, попробуешь? — возмутилась я.

Элли нерешительно закусила губу:

— Папа не разрешает играть в карты.

— А, ну тогда ладно, — сказала я, уткнувшись в свое занятие. — Продолжай делать флажки.

— Веревка вся заполнена, — вредным голосом проговорила Элли.

— Ну сделай запасные, — отмахнулась я. — Погоди, Элли, дай доиграть. Видишь, у меня никак не выходит…

— А папа говорит, что благородные мэлл не играют в карты, — с нажимом сказала Элли.

— Ну, то благородные… А мне можно.

— Хотя наша мама в карты играла, я видела, — вздохнула девочка. — И всегда так смеялась! Наверное, выигрывала.

Я попыталась сдержать улыбку.

— Ты какая-то не такая гувернантка, — заметила Элли.

Я подняла голову и сказала:

— Многие аристократки играют в карты. В самих картах нет ничего плохого, Элли. Плохо, когда от азарта люди теряют голову. А такие игры, как этот пасьянс, — кивнула я в сторону стола, — даже развивают ум, ведь тут надо логически мыслить и высчитывать ходы. Конечно, это не у всех получается… — протянула я заманчиво. — Как, например, у меня сейчас…

— А покажи, — попросила Элли в нетерпении.

— Хорошо, покажу, — согласилась я. — Только при одном условии.

— Каком? — сразу насупилась Элли. — Не говорить папе?

— Ни в коем случае! — возмутилась я. — От папы ты ничего не должна скрывать. Кто бы когда-либо тебя о таком ни попросил и что бы за это ни предложил! Ты поняла меня, Элли?! Это очень серьезно!

— Поняла, — облегченно выдохнула девочка. Видимо, сама мысль иметь тайну от папы ей не понравилась. — Тогда что?

— Мы поиграем в пасьянс только до обеда. А потом, как бы тебе ни хотелось продолжить игру, после обеда ты ляжешь спать.

— Хорошо, — быстро согласилась Элли.

Я настроила игру на самый простой уровень и объяснила Элли правила. Девочкой она была сообразительной, поэтому я не сомневалась, что она быстро их освоит. Она оправдала доверие и с азартом принялась выигрывать раз за разом.

— Как же у тебя не получалось? — радовалась она своей сообразительности и недоумевала насчет моей.

Я лишь пожимала плечами и притворно вздыхала. Игра увлекла девочку, и время до обеда протекло незаметно. Даже Памела заглянула и удивилась: