Будь моей няней - Маруся Хмельная

Мирелла, надувшись, отвернулась. Я присела к ней на кровать.

— Мири, ты долго на меня будешь обижаться? — позвала я ее. — Прости меня, пожалуйста. Я хотела, чтобы было лучше для всех. Но я ошиблась. Взрослые тоже ошибаются. И я очень жалею, что сразу не дала согласие на предложение графа. Тогда ничего бы этого не случилось… — Я сглотнула. — Ты бы не заболела и не оказалась в лечебнице. Я так испугалась за тебя, Мири, — призналась я, потянувшись к девочке и обняв ее. — Никогда так не делай, пожалуйста. Не надо причинять себе вред, когда ты обижаешься на других. Ты должна думать о себе и о тех, кто тебя любит. О папе, о сестрах.

Мирелла была натянута как струна, но хотя бы не вырывалась и моих рук. Что я посчитала маленькой победой. Потом она отстранилась, отвернулась, легла на бочок и затаилась. Я видела, как она смахивает слезки ладошкой, и мне безумно хотелось обнять эту упрямую и гордую девочку, но я понимала, что мне надо запастись терпением.

— Мирелла, а скажи, как вам удалось уговорить привидение проникнуть в комнату к мэлл Бронтазавре и напугать ее? — спросила я.

— Да какое привидение? Не было его.

— А тетушка Бронтазавра уверяет, что было. После этой ночи она и сбежала отсюда.

— Это было ненастоящее привидение.

— Точно? А я ей поверила, — испуганно призналась я.

— Ты глупая, — сказала свою любимую фразу Мирелла, но напряженно вздернутые плечики расслабились, Мирелла подложила ладошку под щечку и зевнула.

— То есть вы так подшутили над ней? А ты расскажешь как?

— Не расскажу, — зловредно ответила та.

— Жаль. Ну ладно. Пока ты спишь, я буду думать, как вы это провернули. Может, догадаюсь.

— Не догадаешься, — довольно улыбнулась Мири. — И я знаю, зачем ты говоришь глупости.

— Я? И зачем же? — возмутилась я.

— Чтобы насмешить. Но мне не смешно, — сказала она тем тоном, когда хотят задеть побольнее.

— Да, я не умею шутить. От моих шуток никто не смеется. Вот, например, разве смешная шутка? Пчела ужалила черепаху в нос. Черепаха думает: ну вот, теперь на улице ночевать придется.

Плечики Мири вздрогнули, ручки потянулись ко рту прикрыть хихиканье.

— Вот и я говорю, не смешная. Не дано шутить, так и не стоит. Расскажу, что видела своими глазами утром в столовой. Вилки объявили войну ложкам! Маршировали, нападали и прятались друг от друга в супнице. Старая сковородка на кухне рассказала мне, что причина конфликта в кухарке: ложки она начистила вручную, а потом устала. И вилки положила в очищающий раствор. Они обиделись. Это без шуток! — самоуверенно заявила я под тихое хихиканье девочки. — Так что спи, Мири, под звуки боя ложек с вилками.

— Зови меня Элли, — сладко зевнув, сказала та и вскоре так же сладко засопела.

Элли так Элли. Значит, пришла пора звать девочек одними для всех именами.

После того как Элли проснулась, к ней прибежала Памела, и мы вместе принялись развлекать болящую. Переиграли почти все игры, которые могла вспомнить я и которые придумывали девочки. Во что мы будем играть завтра, я не представляла. Оставалась надежда, что и на следующий день Элли захочется поиграть во все то же самое.

Потом ей можно будет понемногу вставать, но нестрогий постельный режим продлится до конца недели. Жаль в такую чудесную погоду сидеть дома целыми днями. Может, попросить графа сделать лежачее место в саду? Чтобы проводить там время до обеда? Или после сна до ужина? Прекрасная идея!

Словно почувствовав, что я о нем думаю, на пороге спальни младшей дочери появился граф с Камиллой, которая пришла заменить меня, чтобы проследить за сестрой.

— Пойдемте со мной, Имма, — позвал меня граф. — Прибыли девушки, претендующие на место горничных, собеседование проведете в моем кабинете. На кухне все суетятся с ужином. Вы успели поужинать, Имма?

— Э-э… нет, признаться, еще не ужинала.

Впрочем, и не обедала. О чем при упоминании о еде тут же возвестил забурчавший живот.

Граф остановился и пронзил меня синевой глаз.

— Вы сегодня вообще ели?

— Да, — честно ответила я. Завтракала же.

— Что было на обед? Я пропустил что-то вкусненькое?

Вот хитрый индюк.

— Наверное, лучше спросить у кухарки или Ливии, я не помню.

— То есть вы не обедали и не ужинали?

— Я была с Миреллой. То есть с Элли. Мне надо привыкать так ее называть, — поправилась я.

— Что, еще не простила? Ну простит, куда денется, — успокоил он.

Тут к нам подошла Ливия, и граф накинулся на нее с претензиями:

— А вы куда смотрите? Неужели нельзя было сменить Имму, чтобы она смогла пообедать?

— Простите, мэллорд, такого больше не повторится, — ровно ответила Ливия.

— Какой же вы несносный, граф! — закипела я. — Набросились на Ливию, не дав мне сказать. Ливия несколько раз предлагала меня подменить, пока Элли спала. Я сама отказалась. Не хотела оставлять малышку.

— Ну и зря! Мне не нужны гувернантки, падающие в обморок от голода.

— Я похожа на обморочную девицу? — продолжала возмущаться я.

Как же он умеет вывести из себя парой слов! Это определенно талант!

— Пока нет. Но если будете продолжать в том же духе, то станете. Кыш ужинать. — Граф властно указал мне в сторону кухни и строго посмотрел на Ливию.

— А собеседование?.. — заикнулась я, стараясь не заострять внимания на его тоне, будто он говорит с ребенком, иначе точно вспыхну как спичка.

— Будет после ужина, — категорично отрезал граф.

— Нет, — тоже категорично заявила я. — Оно у меня много времени не займет. А ужинать на бегу вредно, вам любой подтвердит. Спросите хоть у Ливии, хоть у Женуарии.

— Так ешьте не на бегу, спокойно. Девушки вас подождут.

— Я не могу есть спокойно, зная, что меня ждут. Мне кусок в горло не полезет. Но если вы именно этого и добиваетесь…

— Ладно! Хорошо! Вы правы, лучше я сам прослежу, чтобы вы нормально поели хотя бы вечером! — рявкнул рассерженно граф. — Идемте!

Ох, разозлила мишку на свою голову. Разъяренный медведь в виде графа то еще нервное зрелище. Ливии он дал приказ принести кофе для уставших с дороги девушек и пошел вперед, а я успела шепнуть экономке: