Чары Амбремера - Пьер Певель

Сперва он не поверил своим глазам, но преграждал ему путь действительно огр.

Голова огра не умещалась под потолком, а потому он стоял сгорбившись. С такими широкими, как у него, плечами, гигант мог проходить в двери только боком; плечи венчала круглая, безволосая, лысая голова — как и у всех его собратьев по расе. Широкий рот обнажил в улыбке два ряда бесчисленных острых зубов. Огр носил обтягивающий черный пиджак с рукавами до запястий; из-под штанин виднелись голые лодыжки. На нем не было ни рубахи, ни манишки, однако мускулистую шею охватывал стоячий воротник. Меж его огромных грудных мышц свисал к тучному животу смехотворно маленький галстук.

И последняя деталь: на плече огра сидела маленькая ученая обезьянка в военной фуражке и форменном кителе с эполетами, отделанными золотой бахромой.

Обезьяна внезапно завопила, указывая пальцем.

Гриффон обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть ринувшуюся к нему горгулью. Застигнутый врасплох, он лишь рефлекторно попытался сгруппироваться и закрыть лицо локтем. Но раздалось несколько выстрелов, и горгулья, прежде чем достичь мага, взорвалась множеством раскаленных каменных осколков, которые, хотя и нанесли некоторый ущерб мебели, к счастью, никому не повредили.

Не верящий своим глазам, измученный, с дымящимся пеплом на костюме и шлаком в волосах, Гриффон посмотрел в сторону садовой двери, откуда раздались выстрелы. В дверях стоял некий щеголь, размахивая револьвером, ствол которого все еще курился. На голове у него красовалась панама с черной лентой. Элегантный и стройный, в идеально сидящем кремовом костюме и с неведомым цветком в петлице, щеголь был красив необычайной красотой — почти болезненно красив, нечеловечески красив. Дьявольски, можно сказать, красив.

Собственно, этот щеголь и не был человеком.

Этот щеголь был эльфом.

— Где сейф, месье Гриффон? — спросил он голосом одновременно мелодичным и властным.

Сейф?

19

Вот бездна, вечная ночь, дали которой полны огромных парящих туманностей — фиолетовых, голубоватых… Порой кажется, что в ней можно различить обрывки пейзажей, ландшафты, чьи перекошенные перспективы смущают глаз и вызывают легкое головокружение. Появляются здесь идиллические города, странные замки, безлюдные пустоши, буйные леса, бесконечные пески, рваные горные пики, подземелья, полные таинственных отголосков. Но эти видения — словно почерпнутые из воображения пьяницы либо безумца — попадаются редко и мгновенно пропадают. Остается лишь Большая Пустота, бесконечность, не знающая ни законов, ни времени, открытая всем возможностям и ожидающая, когда в нее придут, заселят, придадут ей форму химеры живущих, их воспоминаний, их одержимостей и их надежд.

Такова Онирия[24], Третий Мир, Мир Снов и Кошмаров.

Ее существование до сих пор оспаривается, и все же люди посещали Онирию с незапамятных времен. Большинство из них во сне переносятся мечтами к странам, существам и явлениям, которые, как считается, порождены их личным Бессознательным. Кое-кто страдает галлюцинациями благодаря алкоголю, наркотикам или слабоумию. Некоторых — гениальных художников — вырывает из реальности их горячечная творческая фантазия. И, наконец, остаются самые мудрые из магов. Только они, благодаря Великому Искусству, могут физически перенестись в Онирию, в то время как остальное человечество отваживается отправиться туда только мысленно, часто бессознательно или против воли.

И вдоль края этого мира катился поезд. Он пересекал пустоту по рельсам, которые рождались под его колесами и исчезали сразу за ним. Его локомотив напоминал — как две капли воды — паровозы старого Дикого Запада: со скошенным метельником[25] спереди, большим круглым фонарем, словно глаз торчащим перед цилиндрическим корпусом, толстенной трубой и угольным тендером. Он выплевывал мерцающий шлейф, расползающийся по-над вагонами, словно задорный гребень. Вагоны — многочисленные и красочные — были разукрашены в стиле рококо, во вкусе сомнительном и эксцентричном, изобилуя витиеватыми узорами, сверкающей позолотой и ликующими херувимчиками. Из окон лился свет, порой, правда, закрытых ставнями. Внутри угадывались движущиеся тени.

У этого поезда, не походящего ни на один другой, было свое название. А именно — «Поезд-Между-Мирами».

В нем находился двор «Маленького Владыки Снов».

* * *

Гриффон пробудился в рубашке — но без брюк — на кровати в помещении, чересчур походящем на спальное купе, чтобы оказаться чем-то иным. Окружение слегка покачивалось; сквозь стенки доносился стук колес по рельсам и отдаленный шум локомотива; саму крошечную комнатку тускло освещала масляная лампа с прикрученным фитилем, чтобы создать внутри умиротворяющий полумрак.

Как сдавило виски последними следами мигрени! Гриффон приподнялся на локте и попытался вспомнить, как он здесь оказался. Кто снял с него штаны, можно будет выяснить позже.

Так-так, что же первое сказал этот щеголь-эльф сразу же затем, как спас Гриффону жизнь?

Ах, да…

* * *

— Где сейф, месье Гриффон?

На полу дымящиеся останки горгульи окончательно губили ковры в гостиной.

Все еще переполненный эмоциями маг ответил не сразу. По правде говоря, ему потребовалось целых несколько секунд, чтобы собраться с мыслями и, проигнорировав вопрос, выпалить:

— Кто вы?

— Некогда объясняться, — отвечал эльф.

Тогда Гриффон повернулся к огру и его ученой обезьяне — несомненно, капуцину.

— Вы кто и чего хотите?

Огр промолчал, а эльф, убирая револьвер в карман, сказал:

— Остается еще одна горгулья, месье Гриффон. Она где-то рядом. Пока еще она медлит вмешиваться, но, возможно, все же решится. У меня в револьвере осталось всего два зачарованных патрона. Этого может оказаться недостаточно, чтобы ее свалить.

— Для начала скажите мне, кто вы и чего ты хотите.

— Мы хотим знать, где находится сейф.

— Какой еще сейф?

Удивление мага было непритворным. Сейф действительно был — прямо здесь, в гостиной, — но никто, кроме него, не знал о его существовании, за исключением Этьена и, возможно, Азенкура. Или они выдали тайну?

— Время не ждет, — настаивал эльф своим завораживающим голосом. — Хотите заставить нас искать? Мы в конце концов найдем, вы же понимаете…

— Не понимаю, о чем вы говорите, — напрягшись, сказал Гриффон.

На самом деле, не могло быть и речи о том, чтобы он открыл местонахождение сейфа посторонним, ибо там находился его драгоценный сакраментарий. Если понадобится, он вступит в схватку.

Маг, не показывая вида, начал подтягивать энергию, необходимую для наступательного заклинания.

— Маршал? — осведомился эльф у обезьяны.

Зверек, все еще сидевший на плече огра, указал на картину. В точности туда, где Гриффон и спрятал сейф.

— Ты уверен? Позади картины?

Капуцин Маршал утвердительно заверещал.

— Я вам запрещаю! — воскликнул Гриффон, но тут же почувствовал, как кто-то дергает его за рукав.

Он инстинктивно обернулся к огру, что оказалось ошибкой, поскольку ряженая обезьяна тут же сыпанула ему в лицо