Право на выбор - Рина Михеева

— Только приходи за ними сам. Мои слуги… им ничего нельзя доверить. Они упустили мальчишку, — глаза княгини сверкнули при воспоминании о недавней неудаче.

— Упустили… того самого? — Отступник сжал руки в кулаки и сделал шаг вперед, так что княгиня невольно попятилась. — Надо было давно отдать его мне.

— Но… почему он тебя так заботит, не понимаю? — недовольно протянула Леяна. — Да, он сильный оборотень, но не настолько, чтобы…

— Не настолько, чтобы сместить тебя? — холодный смешок послышался в голосе мага. — Да, возможно. А видеть дальше, чем на один ход, ваше светлейшество не способно… — прошипел он, резко развернулся и вышел, оставив возмущенную его поведением княгиню приходить в себя, а также с тревогой размышлять над его словами.

Лума, пожилая чуть полноватая женщина с добрым круглым лицом, сидела у себя в комнате, вся дрожа. Она сжимала в руке маленький камешек — парный к тому, который вставила недавно в драгоценный гребень княгини. Камни-братья, редкий и ценный артефакт, если владеешь одним из них, то можешь слышать то, что происходит рядом со вторым.

Лума когда-то училась у самого Восточного мастера. Он приходил в их клан во времена ее юности, клан заплатил ему, чтобы выбрал самого талантливого ученика и научил делать несложные, но полезные, нужные в повседневной жизни амулеты, обереги и тому подобное, чаровать камни и кристаллы.

Поначалу мастер учил Луму вполне обычным вещам: делать простенькие обереги для ребятишек, сказочные камни, которые успокаивают детей и навевают им сладкие сны, прогоняя кошмары, сигналки, подающие знак, если с ребенком что-то случилось. Собственно они являлись простейшими прототипами камней-братьев. Но последние очень сложны, и Лума лишь недавно сумела создать идеально работающие и при этом не имеющие выраженного магического фона камни.

Это было очень важно. Если Отступник что-то заметит… Страх долгое время останавливал Луму. Однако Отступник не всеведущ, он лишен значительной доли сил шамана, но, разумеется, все равно очень опасен.

А потом мастер начал учить юную зайчиху куда более серьезным вещам. Луме все было интересно, хотя она и не понимала, зачем ей это. Но любопытство побуждало осваивать все новые и новые знания и приемы. Однако в конце концов Лума все же спросила мастера, почему он учит ее всему этому, обучает так, будто готовит себе преемницу.

— Нет, девочка, — рассмеялся старик с молодыми голубыми глазами на смуглом лице. — Нет, не преемницу. Ты будешь кем-то другим… кем-то нужным. Не скоро… но будешь. Так сказала мне Великая Шаманка Востока и отправила сюда, учить тебя. Когда-нибудь это понадобится. Но еще нескоро. Больше ни о чем не спрашивай, я и сам не знаю.

Эти слова поразили Луму, но время шло, проходили годы и десятилетия, она успела их забыть, но не забыла того, чему научил мастер. И вот, на стрости лет, пригодилось…

Лишь спустя многие годы Лума осознала, что Восточный мастер открывал молодой любознательной зайчихе такие секреты, которыми ни мастера, ни шаманки обычно не делятся ни с кем, кроме доверенных учеников. Наверное, Великая Шаманка уже тогда что-то такое видела в будущем… Знала, что придет время, когда эти знания потребуются для помощи многим. И уже не от ночных кошмаров придется защищать вчерашних и нынешних детей, а от куда более страшных — дневных.

Было страшно, очень страшно, но она вспомнила те слова мастера и поняла, что ждать больше нечего. И так слишком много времени она потеряла, потому что не хотела верить в то, что все действительно так плохо, что милой девочки Леяны давным-давно нет, ее место заняла жестокая и безжалостная женщина.

Как это получилось, Лума не могла понять, и ни за что не хотела в это верить. Все казалось, что это не всерьез, что временно, что Леяна не пришла еще в себя из-за любовных разочарований, но скоро обязательно станет лучше… Но становилось только хуже.

Однажды Лума поняла, что все зашло слишком далеко, а она сама слишком долго не хотела этого видеть. Хорошо, что Леяна доверяет ей. Раньше Лума думала, что княгиня ее любит… Теперь — поняла, что Леяна не способна на любовь, однако привязанность и привычка тоже кое-что значит. Для тех, чье сердце холоднее льда, порой значит довольно много. Надо же кому-то доверять, надо знать, что рядом есть кто-то любящий.

Прошло время, и Лума поняла, что больше не любит Леяну, а боится ее. На глазах старой зайчихи, вырастившей множество детей, нянчившей своих и чужих внуков и правнуков, выросло чудовище. И она не могла понять, как это произошло, в какой момент изменения стали необратимы.

Когда Лума смирилась со случившимся и признала горькую правду, пришло время действовать. Страх сковывал по рукам и ногам, душил, вымораживал все внутри, но Лума решилась. Кто-то же должен. А она прожила очень долгую жизнь, ей и умереть не страшно. Так она себя уговаривала. Но, конечно, страшно было все равно и очень. Потому что она боялась даже представить, что может сделать с ней Отступник, и уже не верила, что Леяна вступится… Напротив — если узнает, что старая няня противодействует ее планам, наверняка разъярится и сама может потребовать для нее ужасной кары.

А еще больше пугало, что гнев Леяны обрушится на многочисленную родню… Дети, внуки, правнуки и праправнуки, племянницы и племянники, двоюродные, троюродные и еще одному Светану ведомо какие. Клан зайцев — большая и дружная семья, многочисленная с разветвленными и запутанными родственными связями. По сути — можно хватать любого зайца, и он почти наверняка доведется Луме какой-то родней. Потом она вышла замуж за оленя и жила в его клане — поблизости от заячьего, нянчила детей там, и каждый из них ей родной. Ее сердце болело за всех, не только за сородичей. Но именно поэтому она не могла бездействовать. Не могла…

Лума тщательно спрятала брат-камень в потайной кармашек на поясе под туникой, а другой, позволяющий ненадолго укрыться от окружающих, достала и зажала в ладони. Прежде она носила платья, но с тех пор, как в ее жизни произошли эти мрачные перемены, начала носить штаны и туники, как делают темные оборотни. Леяне сказала, что от старости стала мерзнуть, и в штанах ей лучше. Но на самом деле в широком поясе можно много чего спрятать…

Зайчиха вышла из комнаты и отправилась на поиски Сая. Очень удачно получилось: она встретила его в безлюдной узкой галерее, ведущей в сад. Все ясно: там снова Полина и не одна, а бедный парень боится к ней подступиться, до ужаса боится, что ничего не выйдет. Ведь УЖЕ ничего не вышло, и он это отлично понимает, как понимает и чем ему это грозит.

— Сай, — прошептала Лума, сжимая морок-камень. — Послушай… Я… не хотела тебе говорить…

— Что, тетушка? — парень вскинулся, глядя на зайчиху огромными испуганными глазами. Сейчас он был совершенно не похож на балагура и сердцееда, каким обычно выглядел.

— Понимаешь… Они… их больше нет, Сай.

Глаза енота стали еще больше, губы задрожали.

— Это… правда?

— Да… Я не хотела тебе говорить. Но твоих родителей и брата… больше нет. Я узнавала. Леяна… лжет, говоря, что они живы. Ты знаешь, что делать. Ты можешь пойти к ним, — Лума кивнула в сторону сада, — не вызывая подозрений. Вот, держи… — она протянула ему два небольших кристалла и мешочек, в котором лежало еще несколько. — Этот откроет проход в святилище. А это — карта Светании. Самая лучшая. Кабаны могут укрыть вас… Может быть. Никто не знает точно, что у них на уме, но шанс есть. В мешочке деньги и свет-камни, может, пригодятся. Или продать можно. Отступник хочет забрать их уже сегодня вечером, — она снова кивнула в сторону сада, где сейчас, должно быть, находились "гости", а вернее сказать пленники княгини — Полина, Верен и Райяна. — Времени уже не осталось. Ни у них, ни у тебя.