В огне - Александр Афанасьев

Аэродром находился под контролем частей безопасности вот уже третьи сутки…

Собственно говоря, в России (а Польша, как бы то ни было, являлась ее частью) офицеры придерживались правила «гусары газет не читают», что приводило в бешенство представителей самых разных общественных групп (в основном связанных с заграницей), пытающихся на что-то распропагандировать нижних чинов и офицерский корпус. Не раз и не два таким горе-пропагандистам, околачивающимся у КП или в тех местах, где собираются после службы офицеры, элементарно били морду.

Каждый офицер, выражающий согласие служить в Висленском крае (полтора денежных довольствия и день за полтора выслуги лет, потому как военное положение), отчетливо понимал, на что он соглашается. Поляки были странным, часто совершенно непонятным для русских народом – они взрывались от таких вещей, на что русский просто не обратил бы внимания. То, за что в России просто набили бы морду, попинали ногами и забыли, здесь представлялось ни много ни мало оскорблением нации. Вот ведь размах – нации!!! Если русский поляциянт остановил на дороге вдрызг пьяного пана, стреляя по колесам его машины, – это повод для митинга. Если, как сейчас, произошло подозрительное убийство – это вообще спичка, поднесенная к бочке с порохом. Усугубляло ситуацию то, что польские семьи, которым надоело жить на этой самой бочке с порохом, просто снимались со своих мест и уезжали в глубь России. А те в России, кто алкал демократии и четыреххвостки[28]– наоборот, по тем или иным причинам оказывались в Висленском крае, в Польше. Кому-то надоело отмечаться у исправника, кто-то всерьез рассчитывал на то, что рано или поздно Польша освободится от русского ига, изгонит со своей земли оккупантов и превратится в цивилизованную страну, с демократией. Тем более что история Польши давала надежду на такую демократию, какой в современном мире не было нигде, даже в САСШ[29]. Вот так и получалось – что в Польше скапливались самые анархичные и ненавидящие власть люди, какие только находились по всей великой Руси.

Капитан армии Его Величества Константин Терентьевич Дмитрюк в отличие от многих других офицеров и нижних чинов, даже во время рокоша, когда аэродром был в бестолковой, надо сказать, «дырявой» осаде, ночевал в городе, показывая тем самым свой гонор и молодецкую удаль. В городе, как начался рокош, было неспокойно, ночью стреляли, но это его мало волновало, ибо командир части с началом беспорядков разрешил всем военнослужащим, в том числе нижним чинам, постоянное ношение оружия за пределами части. Собственно говоря, постоянное ношение в условиях военного положения не нуждалось в дополнительных разрешениях, оно и так было прямо предписано, но на практике многие командиры частей обязывали нижних чинов сдавать оружие по выходу из воинской части. Срабатывал неискоренимый принцип «как бы чего не вышло» – не прокатывал он только с офицерами, для которых требование сдать оружие было равносильно требованию снять погоны.