Ледяное небо - Евгений Артёмович Алексеев

— Да люди и сами дойдут.

Я на миг задумался, как объяснить, что это лишь мера предосторожности — как среагирует Джеб и Лесли на то, что я приведу толпу нежданных пассажиров, я не знал. Захлопнут перед моим носом люк и смотаются.

— Могут не дойти. Ослабели ведь. Плюс ещё туда загрузим канистры с бензином. У нас на нашем «летуне» впритык.

Кажется, я смог уговорить его и объяснить мою тактику. А когда мы выбрались наружу, я заметил с радостью, что метель совсем стихла, лишь сыпал и сыпал мелкий противный снег.

Когда наш маленький автопоезд остановился около транспортника, и я вылез из автопогрузчика, первым делом увидел недовольную физиономию Джеба, который с кислым видом стоял на краю открытого люка:

— Это ещё кто, Макнайт?

— Люди. Купол разрушен. Их нужно доставить в гарнизон.

— Слушай, Макнайт, — он спрыгнул и, приблизившись вплотную, прошипел прямо мне в лицо. — Главный здесь я. И я решаю, кого и чего доставить в гарнизон. Понял? Почему ты не доложил мне об этом? Почему врал?! — он ткнул мне пальцем в грудь.

Я еле сдерживался, чтобы не вмазать по его идеально оцифрованному лицу.

— Потому что вы бы бросили меня тут и смотались. Вот почему. Разве нет?

— Ты нас с Лесли за подонков держишь?Думаешь, ты один такой герой в белых одеждах, а мы только о себе думаем? Так что ли, Макнайт? Так?!

Его голубые глаза вспыхнули неподдельной обидой, пронеслась мысль, что возможно я зря так обращался с пацанами.

— Извини, Джеб.

— Работай, — хмуро буркнул он и забрался в люк.

Я тяжело вздохнул и махнул Василу, чтобы он подъезжал на погрузчике. А сам заскочил внутрь.

Хлопнула дверь кабины, вышел Лесли и, сложив руки на груди, стал наблюдать, как мы с двумя парнями, у которых ещё остались силы, корячимся. Трубы и воздухозаборник мы выкинули легко. Теперь осталась самая массивная и здоровенная часть — станина генератора. И тут я вспомнил о нашем споре с Лесли.

— Эй, парень, — бросил Лесли один из моих подручных, худой мужчина небольшого роста. — Помоги!

Роджерс только брезгливо скривился:

— Я — пилот, а не грузчик.

— А, это правильно, если здоровье слабое, то, конечно, не стоит, — словно не услышав ответа Лесли, усмехнулся мужчина. — Иди тогда в кабину, отдохни, пилот.

Последнее слово он произнёс с таким нескрываемым сарказмом, что на лице Роджерса возникла совершенно по-детски обиженная гримаса. Но огрызаться не стал. Лишь демонстративно развернулся и свалил в кабину.

— Обиделся, значит, — проворчал мужчина. — Белая кость эти лётчики. Сидят на нашем горбу. А толку от них чуть. Дать бы в морду этому хлыщу…

Я не стал возражать и спорить, но обида больно кольнула в сердце.

Наконец, этот проклятый генератор поддался, мы провезли его по рельсам. Перекатили на платформу погрузчика, и Васил сбросил его тут же в снег.

Глэдис стала помогать располагаться людям в салоне. А я забрался на самую верхотуру транспортника и начал из канистр, которые мне поднимали снизу, переливать бензин. Топливомер в С-46 стоит так, для проформы. Поэтому каждый раз приходилось топливным щупом делать замеры. Перелив несколько канистр, я совершенно выдохся. Руки ходили ходуном, как у запойного пьяницы с похмелья, не только спина, но даже брюки промокли от пота и прилипли к телу.

Когда весь провонявший бензином, так что казалось, что весь мир заполонил этот резкий запах, спрыгнул вниз, то к своему неудовольствию наткнулся на Глэдис. Впрочем, она даже не поморщилась, когда я нарисовался рядом. Может быть, игроки не ощущали никаких запахов?

— Алан, надо собираться, — в голосе Глэдис слышалось сильное беспокойство или даже скорее страх.

— А что так?

— Смотрите, что там приближается, — она махнула рукой на север.

Я обернулся, сощурился и понял, что дело — дрянь. Погода дала нам лишь мимолётную передышку. Небо потемнело, мрачно насупилось. Свинцовой тяжестью нависли тучи, заполненные под завязку снежными зарядами. И вся эта масса с огромной скоростью надвигалась на нас.

Глава 13. За чертой

Метель обрушилась внезапно, завыла, заметалась, словно злая старуха-ведьма с седыми космами в белом саване. Кажется, только что над нами светлело высокое небо, а сейчас всё вокруг мрачно застлало густыми сумерками.

Я помог Глэдис забраться в салон, заскочил следом и захлопнул люк. А ураган уже накатывал на транспортник снежные валы, жаждал поиграться с ним, перевернуть, подкинуть, как игрушку.

Глэдис помогла спасённым людям удобно устроиться в салоне — я оценил её старания. Часть одежды раздала тем, кто попал сюда почти раздетым, другая часть шмоток пошла на матрасы, на которых теперь лежали и сидели люди. Я видел в полусумраке их встревоженные бледные лица — я смог их вытащить из подземелья, но теперь, когда начался буран, наша спасательная операция перешла в не менее опасную стадию — покинуть это место и вернуться в гарнизон.

За бортом самолёта бесновалась, скрежетала в бессильной ярости пурга, а мы по-прежнему не сдвигались с места. Что за чертовщина? Наконец, я не выдержал и направился в кабину, сказать пару ласковых двум оболтусам — заснули они там что ли?

— Что у вас тут произошло, твою мать? — я распахнул дверь и остановился на пороге. — Взлетать же надо!

— Мы не можем, — Джеб повернул ко мне по-детски испуганное лицо, с которого слетела вся надменность.

— Почему?

— А ты сам не видишь, слепой что ли? — отозвался Роджерс с раздражением, махнул рукой на окна, за которыми крутилась грязно-белая муть.

Работали дворники, с противным скрежетом пытались сгрести мгновенно нарастающие комки снега.

— Слушай, Макнайт, — голос Джеба обрёл твёрдость. — Садись за руль… тьфу за штурвал. И поднимай самолёт.

Я только хотел раскрыть рот, сказать, что почти ничего не знаю о том, как пилотировать С-46,