Бегство от Бессмертия - Алекса Марина

В глазах вампира бушевало пламя, которое обозначило не злость, а новую для меня сторону наших взаимоотношений, это была страсть. Это пламя не смогла затушить даже вода, поднятая нашим приземлением и рухнувшая проливным дождем. Не отпуская меня, он закрыл глаза и шумно вздохнул, успокаиваясь:

– Тебе нужно одеться.

– Ты боишься, что я простужусь? – в меня как будто вселился бес.

Все еще не открывая глаз, он улыбнулся:

– Я боюсь за себя, ты похожа на русалку, вдруг ты захочешь меня утопить.

Последнее слово он договаривал в пространство, я же вместе с одеждой пронеслась по коридорам замка и пинком распахнула дверь в свою комнату. Слуги уже укрылись в подземелье, и вряд ли кто испугался моего вида.

Высушила волосы и, надев приготовленное платье, спустилась вниз, в главный зал, в котором происходил обряд обращения.

Зал служил не только главной парадной комнатой замка, здесь собирались представители разных вампирских кланов, здесь решались судьбы вампиров, и большой части человечества, жившей в нашей части света.

Стоящие на возвышении троны семи кланов из дорогих пород дерева сверкали золотом, перламутром в проникающих сюда, через узкие окна под куполом, лучах света.

Я присела на трон Старейшего Аарона, подлокотники были кремово белые из какого – то шелковистого материала, напоминающего кость. Его поверхность притягивала, хотелось погладить и почувствовать тепло материала. Пальцы легко и нежно пробежались по вырезанному на нем узору.

– Как бы я хотел….– Прозвучал рядом мягкий знакомый голос, от которого я вздрогнула:

– Что бы однажды твоя рука так коснулась меня…

Он успокоился и расслабленно сидел через два трона от меня. Его рука поигрывала бисерной кистью украшения.

– В этом платье ты такая нежная, – Его бархатные глаза оглядели меня:

– Но здесь чего-то не хватает.

Он мелькнул и пропал, чтобы так же внезапно появиться у трона, на котором я сидела, держа в руках бархатный мешочек, расшитый шелком.

Он поднял руку, и мне на колени из мешочка выскользнула нитка жемчуга необыкновенного цвета. Каждая жемчужина светилась изнутри золотым светом, как маленькое солнышко.

– Филипп, откуда такая красота? – спросила я, зачарованно глядя на переливающиеся золотом жемчужины.

– Подарок русалок.

Я рассмеялась:

– Брось, я серьезно, русалки – это сказки!

Он поднял бровь:

– Вампиры – тоже сказки.

Я открыла рот:

– Ты хочешь сказать, что…

– Именно…

– И они кто?

– Тоже вампиры, только морские, что ты помнишь из сказок о русалках?

– Что они очень красивые… с холодной кровью… с неземными нежными голосами… завлекали корабли на рифы… и ни кто не выживал после кораблекрушений устроенных русалками.

– Ну, – Филипп смотрел на меня в ожидании, когда до меня дойдет.

– А откуда они взялись, – я еще сомневалась, мне казалось, что он шутит.

– Этот вид произошел от осколков Сердца упавших в мировой океан.

– А почему русалки, девушки?

– Ну, вряд ли моряки поплыли бы на зов мужчин…

– И ты их видел?

– Конечно, я путешествовал с Гаюсом, и в теплых морях мы встретились с Ларо и его кланом. Если хочешь, после свадьбы мы можем побывать там.

Я была в шоке, всю жизнь, прожив с вампирами, я легко приняла их реальность, других же таинственных существ считала сказкой, что даже ипостась Седрика – маг воспринимала с улыбкой. И вдруг оказывается, что земля заселена не только людьми, тут есть от чего прийти в ступор.

– Дели, давай я помогу, – меня отвлек Филипп, забрав нитку жемчуга у меня из рук.

Я поднялась, и опять как на нашем обручении, повернулась и подняла волосы, а он застегивал на мне ожерелье. Но сейчас он задержался дольше, и его дыхание стало осторожным и мягкие губы коснулись моей шеи. Я замерла, сейчас мне не было страшно, и в том, что он делал, было что– то притягательное, и мне захотелось, что бы он не останавливался. Но по шее, рукам, всему телу побежали мурашки, величиной с жука-короеда, вызывая мелкую дрожь.

– Что? – Филипп смотрел на меня ожидающе. Я беспокойно зашарила глазами по залу,

– О, я его помню! – на инкрустированном золотом и перламутром постаменте, сверкал меч клана Аарона, – он разве не в хранилище, рядом с Сердцем?

– Дельфина, – Филипп снял меч с постамента и протянул мне, – это боевой меч, а не просто символ клана.

Теперь я смогла рассмотреть оружие подробно, на обращении было немного не до него. Это был двуручный меч типа шотландского клеймора. Но с узорной плетеной рукоятью, а в колесо навершия вставлен рубин, как символ одновременно жизни и смерти. Его расширенная и открытая, как раковина гарда заканчивалась дополнительными лезвиями, около одной пятой длины основного лезвия, заточенными с внешних сторон. Они и лезвие, на ту же длину, были украшены травлением и золотой насечкой, с девизом клана, «любовь и вечность». Отполированное лезвие блестело, как озеро под луной. А на заточенном острие играли звездные блики. При своей внушительной длине 1,2 ярда, меч был достаточно легким.

– А почему он такой легкий? Или он легкий для вампира? – спросила я, поигрывая опасным символом. Филипп чуть отстранился:

– Тебе приходилось держать такой меч?

– Не только держать, Аякс учил меня, он же бывший гладиатор. И если бы не его уроки, твоя Лукреция сожрала бы меня тогда, в галерее.

– Да, припоминаю. Извини, что появился поздно. Меч очень легкий благодаря особому сплаву, его нельзя сломать, но только он может рассечь тело вампира, не давая ему возможности восстановиться, и в сражении может использоваться для нанесения и колющих, и рубящих ударов.

– Хорошо, а остальные чем сражаются с кочевниками, или у тебя много таких мечей?

Он улыбнулся, – Нет, такой меч принадлежит только Высшему, остальные сражаются, как и всегда, руками.

– Подожди, ты сказал, что оружие особого сплава принадлежит только Высшим, а как же Гаюс? Он не высший, но у него есть подобный кинжал.

– Да, Гаюс не высший, но он древний, почти ровесник Аарона, и он всегда «рьяно» служил Отцу нашему, – произнеся эти слова, Филипп помрачнел.

– Что-то не так?

– Все хорошо, Дельфина. Ты хочешь вечером прогуляться? – как ни в чем не бывало, спросил он.

– По лесу? – я воевала с напряжением в теле под его внимательным взглядом.

– Нет, мы отправимся на бал, к людям.

– На бал?

– Да.

– На человеческий?