Бегство от Бессмертия - Алекса Марина

В центре зала, на черном обсидиановом сверкающем полу стоял хрустальный фонтан в виде прекрасной танцовщицы, где в чистейшей воде плавали красные рыбки, привезенные из Китая.

Приближалась праздничная ночь, вечерние тени играли свою игру, искажая и преображая прибывших гостей, которые собрались в главном зале, где уже пылали светильники и факелы.

Выглянув с лестницы галереи, я узнавала многих прибывших, кого-то раньше встречала на обручении, кто-то, как Белатрисс, присутствовали на обращении.

Публика выглядела очень празднично, конечно, это же ночь полнолуния – праздничная ночь! К тому же приправленная нечастой для вампиров свадебной церемонией. Меня всегда поражали сила любви бессмертных. Может потому, что они не могли иметь детей и по настоящему привязывались только к избранному партнеру, а может потому, что их было очень мало, и природа позаботилась о сохранении равновесия, которое они с таким рвением поддерживали. Но, так или иначе, крепость уз проявлялась постоянно, и только я, Филипп и Лукреция не попадали в число осчастливленных природой. Лукреция любила Филиппа, Филипп любил свой клан, но женился на мне, а я любила Седрика – мага.

Зал наполнялся прекрасными гостями. В волосах рыжих, черных, каштановых, светлых в ливне света играли и рассыпались искрами драгоценные камни, зал сиял самыми ослепительными и красивыми улыбками на свете. Глаза зачаровывали, движения были грациозными и плавными. Теперь, когда я стала вампиром, мне не нужно было прислушиваться к разговору или пытаться уследить за их перемещениями, я все видела и чувствовала одновременно. Но от этого вампиры не перестали быть удивительными. Наоборот, получив от обращения дополнительные чувства, я смогла полнее оценить совершенство вида бессмертных.

А они ждали нашего выхода, искренне радуясь еще одной сложившейся паре, радуясь устойчивости и продолжению их маленького замкнутого мира.

Главы кланов сидели в своих тронах на подиуме, но в самой середине, где раньше стоял только трон Аарона, теперь находилось еще один, из белого резного материала, он был, также как и зал, украшен красными и белыми цветами. Наверно, если бы я выходила замуж за Седрика, то даже вид цветочной поляны привел бы меня в восторг, а мое волнение и захлестывающее меня счастье могли свести с ума меня и всех вокруг. Но моим мужем должен был стать Филипп, поэтому я оставалась совершенно спокойной, я делала то, что должна, и все.

На балконе заиграла музыка, гости расступились, пропуская Филиппа в праздничной одежде. Он был весь в черном, только знак клана золотился на подвеске, играя искрами камней в свете факелов. Подойдя к возвышению к трону Аарона, он поднял голову и посмотрел на меня, стоящую за портьерой. Сзади я услыхала шепот Шарлотты:

– Дельфина, пора.

Подняв подол платья, как она учила, я стала спускаться по большой лестнице, по дороге замечая, что ступени усыпаны цветами, казалось будто я иду по весеннему лугу.

Жених встретил меня у подножия лестницы. Его взгляд завораживал. В нем было обожание, почтение, и если бы я не знала, что данный обряд проводится для усиления статуса главы, то решила бы, что Филипп по-настоящему влюблен, так как меня с каждым мгновением все плотнее опутывал кокон густого и сладкого, как мед, восхищения, струящегося из глаз стоящего рядом вампира.

Взяв меня за руку, он подвел к сидящему рядом с троном Аарона Высшему, которого я видела сначала на башне, а потом в зале во время моего обращения.

– Мортон, тебя, как самого главного Высшего прошу провести обряд венчания, – Филипп склонил голову.

Мортон был похож на Аарона, такой же представительный, холодный и бесстрастный с пронзительными умными глазами, закутанный в бордовый плащ своего восточного клана.

– Да будет так, – произнес низким голосом Мортон.

Он спустился с возвышения и подошел к кованому столику, на котором под покрывалом угадывался ларец. Высший подал знак, и другой вампир помладше рангом бережно снял покрывало и открыл ларец. Там на черном бархате покоился осколок Сердца Дьявола. И он звал и притягивал с гипнотической силой. Я испытала чувство опасности, холодной волной вонзившейся в мой мозг. На меня действовала сила, которой невозможно было сопротивляться, этой силой была вечность, существующая в мире под именами Сатана, Дьявол, Люцифер…

Мортон начал свой монолог на малопонятном для меня языке, призывая Отца, для соединения двух душ и еще что-то, а я в тот момент решала задачу про то, где наш Отец будет соединять души, которые он уже забрал, у себя или вернет на время. Потом он с почтением извлек осколок и передал его Филиппу. Филипп принял сердце с поклоном, взяв в обе руки, и повернулся ко мне. Я должна была накрыть камень своими, но я медлила, что-то не давало мне сделать завершающий жест. Счастье, светящееся в глазах жениха стало меркнуть:

– Дели? Что-то не так?

После слов Филиппа по залу пробежал еле слышный ропот, что и заставило меня, в конце концов, принять решение, я обещала, и я сделаю.

Я положила свои ставшие горячими руки на холодный камень, который кажется, даже засветился от удовольствия. Под облегченный вздох Филиппа, Мортон произнес:

– Да будет вечность вашим свидетелем!

Церемония продлилась ровно столько, сколько и полагалось, осколок был торжественно водворен на место, мы с Филиппом заняли места на возвышении. Трон, украшенный цветами, предназначался мне и как только я села, бал начался.

Гости и представители кланов подходили с поздравлениями и подарками. Драгоценности, картины, кубки, оружие и дикий зверь, всего не перечислишь. Но подарки делались искренне, Я читала это в мыслях гостей, и мне было приятно.

Играла музыка, в саду и замке танцевали пары среди цветов, фонтанов, так грациозно, словно они скользили по льду, а не двигались по траве, под гирляндами цветов, развешенных на деревьях и статуях.

Филипп наклонился ко мне:

– Потанцуем?

– Да. – Я равнодушно склонила голову.

Сказать, что я наслаждалась танцем, нет, меня больше волновала близость партнера, который только что стал моим мужем. До этого его прикосновения носили фрагментарный, случайный характер, поддержка, направление. Сейчас же его руки держали меня в кольце, и от этого тело нагревалось и начинало вибрировать.

Я чувствовала себя растерянно, мне хотелось передернуть плечами и сбросить его руки и в то же время, я наслаждалась их надежностью.

А что касается Филиппа, он был счастлив. В отличие от меня, разрывающейся на части каждый миг, он находился в полной гармонии с самим собой и окружающим нас праздником. Удовольствие сочилось из него, заливая поляну, замок, гостей и все это казалось мне липкой сладкой массой затягивающей меня и пространство вокруг. И он уловил нарастающее во мне сопротивление. Платье, вызвавшее восторг у всех в зале, смотрелось вычурным, венец на голове казался не уместным. Я подняла руки, чтобы снять его, но Филипп остановил меня: