Бояться нужно молча - Мария Британ

– Тебе нужно было отдохнуть. – Ник извлекает из кармана планшет. – Не злись, Шейра. Не до этого сейчас. Присядьте, я позвоню Оскару.

Три гудка, и мы вновь слышим грубый низкий голос:

– Как вы там? Добрались до селения?

Мы переглядываемся. Никто не горит желанием вспоминать о ночных приключениях.

– Да, – отзывается Ник. – Скоро будем в третьем блоке.

Оскар тяжело вздыхает. Я чувствую: он хочет поделиться многим, но что-то его останавливает. Что-то тяжелое и страшное.

– Простите меня. Я бы все отдал, чтобы пройти через это вместе с вами, но… – осекается он. – Ладно уж. Позвоните, когда доедете.

Оскар отключается. Пока Ник объясняет Эмили, как ухаживать за Вилли, я иду к связному ящику. Надеюсь, Кир успел купить биомаску.

Я до сих пор не понимаю, как это работает: положив вещь в коробку и написав адрес, тут же можно забрать ее в указанном месте. Город номер триста двадцать заботится о том, чтобы нужное всегда было под рукой.

Биомаска и пакет с тридцатью порциями каши едва помещаются в ящике. Появившийся из ниоткуда Грэди нетерпеливо переминается с ноги на ногу и, когда я отдаю ему еду, радостно кивает.

– Вот уж спасибо. Счастливого вам пути!

Друзья ждут меня на окраине деревни.

Эмили советует ехать на электричке. Объясняет, что неподалеку от деревни расположена станция. На земле. Я никогда не встречала ничего подобного.

Наконец-то ты начинаешь удивлять меня, жизнь за. Не жестокостью, не сломанными судьбами – это я видела. Ты показываешь мне новый мир, не гниющий в объятиях небоскребов.

Перед нами простирается поле. У горизонта темнеет строение размером с одноэтажный дом.

Надев маски, мы спешим к нему и, подойдя ближе, замечаем, как в землю врезаются стальные змеи, присыпанные щебенкой. Рельсы рассекают поле на две части. Электрические столбы вырастают прямо из колосьев.

То, что я приняла за дом, превращается в остановку с лавочкой. Мы вдыхаем свежий воздух вечера. Как ни странно, сегодня тепло. Ветер устал плясать и ушел на отдых. Мне жарко в толстовке, я жалею, что не переоделась.

Вскоре подъезжает электричка, и мы запрыгиваем в душный вагон.

– С вас автоматически снято восемь мегабайт кармы, – чеканит монотонный голос из динамиков.

Впереди сидят три человека: женщина в красном берете, старушка и парень в костюме.

Мы едем молча, и лишь Ольви с Ником время от времени лениво переговариваются. Я наблюдаю, как на землю опускаются сумерки. Мне слишком низко здесь. Я привыкла летать. Правда, только в реальности.

Спустя часа два электричка тормозит у старой обветшалой лавки. Вдалеке, над тихой гладью озера, мерцает луна.

– Станция номер семьдесят четыре, – говорит динамик. – Время остановки: тридцать минут. Приятного отдыха.

– Ну, чего вы тупите? Пойдемте гулять, – предлагает Ольви.

Поздравляю, мой друг. Настало время обрастать чешуей. Запираться за семью дверями. Выцарапывать улыбку от замка́ до петель. Гвоздем по железу. Больно. Настолько, что лопается кожа.

Спрятав биомаски и рюкзаки под сиденья и взяв с собой лишь планшеты, мы мчимся к озеру. Теплый ветер щекочет кожу. Сняв кофту, Ольви ныряет в воду. За ним бежит Ник.

– Да чего вы? В темноте не различить, купальники на вас или обычное белье, – успокаивает Ольви. – А может, вы под толстовками ничего не носите?

Я в неуверенности закусываю губу.

– Быстрее, иначе затащу в одежде!

– Я бы с ним не спорил, – предупреждает Ник. – Опасный парень!

– Ла-а-дно уж, – тяну я.

– Альба, тебя это тоже касается! – веселится Ольви.

– С чего вдруг я должна слушаться?

– А с того!

Он окатывает ее водой.

– Что? Сейчас ты получишь! – вопит она. – Сейчас, сейчас!

– Уже боюсь! – Ольви стремительными гребками отплывает от берега.

Бросив толстовку и джинсы на песок, я захожу в воду. Мне не холодно. После душного вагона я рада окунуться в прохладу.

– Красиво, правда? – кричу я Нику, ложась на спину.

– Невероятно, – кивает он, не сводя с меня глаз.

– Не-ве-ро-ят-но, – по слогам повторяю я.

Эта ночь не соответствует атмосфере ледяного лета. Не соответствует нам, давно забывшим все человеческое. Но я погружаюсь в нее. Возможно, сегодняшнее тепло – последнее, чему мне стоит порадоваться.

Поплавав немного, я устраиваюсь на плоском валуне и отжимаю волосы. В ярком лунном свете видно, как Ольви откидывает челку, как чуть поодаль рисует на песке Альба, потерявшая интерес к обидчику. А у тонкой полосы фонарей нас ждет электричка.

Ник усаживается рядом со мной, но тут же вскакивает.

– Ну и холодина! Бр-р-р.

Я блуждаю взглядом по берегу.

– Пройдемся?

Мокрые пряди неприятно облепляют спину. Я собираю их в хвост.

– Эй, – настораживается Ник. – Что у тебя на плече?

– Ничего.

Он хватает меня за локоть.

– Шейра, что это?

– А ты не видишь? – огрызаюсь я.

– Почему ты не сказала?

– Пожалуйста… Зачем ты все портишь? – Я быстрым шагом иду вдоль берега.

– Шейра! – Ник обгоняет меня и преграждает путь. – Черт, я должен был догадаться!

– Сейчас не время. – Я осторожно кладу ладонь ему на грудь и чувствую дрожь. Ночь уже не кажется мне такой теплой.

– А когда? Когда будет время?

– Когда я услышу твою историю.

Ник корчится в истерическом смехе.

– Ты серьезно? Шейра, от моего прошлого ничего не изменится. А вот из-за своих игр ты обнулишься!

– Тогда чего ты медлишь? Сейчас мое будущее зависит от тебя.

– О боже… – Ник усаживается на песок. – Ты невыносима. Я еще не встречал более упрямой девушки.

– Приму это за комплимент, – кланяюсь я.

– Ты не представляешь, как тяжело мне возвращаться туда… – шипит Ник. В каждом слове, в каждом звуке – сила. Сила, приобретенная в бесконечной борьбе за жизнь.

– Не бойся, – шепчу я ему на ухо. – На этот раз я буду рядом.

– Ты всегда рядом, – хрипит он, задыхаясь от волнения. – Что же. Мне было…

* * *

Мне было пять лет. Обычно сцены из детства стираются, превращаются в картинки, но я помню все. До тошноты отчетливо. Твою полуулыбку, вечные колкости Альбы, наши игры – я помню все.

Ножницы… Как же нелепо. Мы стали частью совсем не детской игры. Ты не проронила ни слова. Твоя полуулыбка завяла в один миг, а лицо окаменело. И до сих пор ты считаешь, что недостойна быть.