Бояться нужно молча - Мария Британ

Почему вы молчите? Поговорите с нами, умоляю.

На спинах трех пассажиров видны алые пятна. Я слепну от такой яркости. И не расстраиваюсь.

Мы отчаянно цепляемся за поручни. Электричку трясет. О, этот запах. Ледяной, с привкусом железа. Странно, что я не почувствовала его сразу.

– Что здесь происходит? – бледнеет Альба. Еще немного – и она начнет светиться.

Женщина лежит на полу. На ее губах тлеет улыбка. Она рада, что на блузке распустились цветы в тон берету.

Старушка прижимается виском к окну. Если бы не было крови, я бы подумала, что она спит. Парень в костюме уткнулся лицом в спинку переднего сиденья. Рядом с левой лопаткой торчит нож.

– Они были живы, когда мы ехали к озеру. – Ник стискивает зубы. Он вот-вот потеряет контроль.

– Нет, это безумие, – говорит Ольви. – Их убили, пока мы купались, да? Просто взяли и убили?

– Тихо, – шикает Ник.

– Давайте выпрыгнем, а? Вдруг этот маньяк до сих пор здесь? – Ольви тянется к висящему на двери молотку аварийной эвакуации.

– Стой! – Ник хватает его за плечо. – Ты прикончишь себя!

– Стоп-кран, – бормочу я. – В вагоне должен быть стоп-кран.

– Я хочу домой, – плачет Альба, медленно сползая на пол. – Отвезите меня домой. Пожалуйста.

Мы не успеваем ничего сделать: электричка сбавляет ход. Я считаю секунды, решающие секунды. Скоро все прояснится. Скоро мы поймем, правила чьей игры приняли. Мне не нравится этот квест. Он слишком реален.

– И что дальше? – истерически пищит Ольви.

Сквозь постукивание колес до меня доносится стон Альбы. Неужели ты сломалась? Еще не время, потерпи. Еще не время.

Я проглатываю колючий ком. Мне нужна эта жизнь. Не для того, чтобы по утрам радоваться новому дню. Не для того, чтобы завести мужа и детей. Всего на пару дней, чтобы спасти Эллу. А потом – забирайте. Мне не жалко.

– Твою налево, здесь нет никакой остановки! – В панике вопит Ольви, и в такт ему всхлипывает Альба.

– Отвезите меня…

– Я могу выпрыгнуть и на ходу! По-моему, это лучше!

– Отвезите…

Из динамиков просачивается что-то, отдаленно похожее на прежний голос.

– Ста-а-а-нция… – Слова тонут в помехах. – Конечна-а-а-я…

Электричка в последний раз ухает и тормозит.

– Теперь можно разбивать? – вкрадчиво интересуется Ольви, косясь на молоток.

– Да, – разрешает Ник.

Но нам не приходится ничего крушить: двери открываются сами. Будто кто-то услышал нас и сжалился. Надолго ли хватит этого благородства? Я кошусь на трупы и понимаю: если не хватило на них, то не хватит и на нас.

Я думала, что видела все. Думала, город номер триста двадцать утопает в жестокости и даже карма его не спасет. Что мы обречены гнить в собственных страхах, пока Семерка выпускает законы, и что контролировать нас, мирных жителей, это уж слишком. Но я ошибалась. Если дать нам волю, от города не останется и следа. Он оглохнет от взрывов и ослепнет от вспышек огня. Он умрет.

В каждом из нас живет демон, жаждущий уничтожить все до последней травинки. Его душит карма. И здесь, где сущностей (а я уверена, что убийца – сущность) не пугают ни роботы в белых костюмах, ни осколки разума, простирается ад. Не скованный небоскребами. Не стесненный чипами в запястьях.

Я иду медленно. Два шага в секунду – удел города. Я мечтаю двигаться со скоростью шаг в миллион лет. Чтобы отсрочить встречу с монстром.