Инквизитор - Борис Конофальский

— Да, господин, — сказал мальчик. — И дрова принес, и воду принес.

— Иди на кухню, нечего бездельничать, — сказал сурово седой Ёган.

— Что ты собираешься с ним делать? — Спросил солдат, ткнув пальцем в кота.

— Не знаю, господин, надо бы его повесить, — отвечал мальчишка.

— И в чем же его вина?

— Он вор, господин. Крыс не ловит, только ворует на кухне и яйца в курятнике.

— Да еще гадит везде, где можно, — добавил старый Ёган, слуга барона.

— Да, кошками тут воняет, — согласился солдат.

— Уж воняет, господин, — сказал мальчишка и потащил животное вниз.

— Вот ваши покои, господин коннетабль, — важно произнес Ёган, слуга барона, открывая дверь, когда они наконец поднялись.

Да, это можно было назвать покоями, не чета чулану с кривым полом и скрипучим клоповником, который трактирщик называл кроватью. Комната была большая, но уютная, в ней было два узких окна без стекол, но с тяжелыми съемными ставнями из толстого, почерневшего от времени дерева. Такой ставней можно было закрыть окно хоть и не плотно, но от дождя ставня помогала. Одно окно выходило на подъезд к воротам. Удобное место для хорошего лучника. Второе окно выходило к стене к донжону, тоже удобное место для хорошего стрелка. Днем, со снятыми ставнями, тут было достаточно светло. Треть комнаты занимала высоченная, огромная кровать с балдахином. Солдат подошел к кровати, осмотрел ее, похлопал по ней рукой.

— Вам выделены две перины, добрая подушка и две простыни, — с гордостью сказал Ёган, слуга барона. Солдат удовлетворенно кивал, он вел себя так, как будто всегда спал на перине, укрывался периной, и все это с чистыми простынями. На самом деле, такое в его жизни случалось два-три раза, и было это в тех городах, которые ему удавалось пограбить. Даже в гвардии он спал на тюфяке с шерстью и пенькой, из которого всё время приходилось выжигать клопов.

Тут же был небольшой стол, на столе стоял кувшин с водой и канделябр с двумя свечами. На стенах висели старые, ветхие гобелены, которые колыхал сквозняк. В стене был маленький камин, рядом с которым лежало совсем немного дров.

— Прекрасно, мне все нравится, — сказал солдат, оглядевшись.

— Господин барон просит вас быть на ужин, — важно сказал седой слуга.

— Поблагодари господина барона и скажи ему, что я обязательно буду.

Слуга поклонился и хотел было идти, но солдат его остановил:

— Ёган, а молодая госпожа будет на ужине?

— Вряд ли, господин, она очень редко ужинает с бароном, она ужинает у себя.

— Мне нужно будет с ней поговорить.

— Молодая госпожа живет в донжоне, напротив вас по стене, — ответил Ёган.

— В донжоне? — Удивился солдат. — А почему не в покоях?

— Она так пожелала.

— Что, из-за баронессы?

Слуга барона молчал с важным видом.

— Понятно, ну а что ты думаешь о ее служанке?

— О служанке молодой госпожи?

— Да.

— Грубая деревенщина, не из наших краев.

— Она грамотная?

— Очень сомневаюсь.

— Хорошо, спасибо.

Ёган, слуга барона, с достоинством поклонился и вышел. Ёган, слуга солдата, произнес:

— Да-а, неплохо живут господа. Такая кровать поболе телеги стоит, и пол, — он постучал каблуком сапога по деревянному полу, — пол очень добрый. — Он огляделся, — а на чем же я буду спать? В харчевне-то хоть лавка была.

— Найдешь себе тюфяк, — сказал солдат, — на полу положишь.

— На полу? С такими-то сквозняками? Могу и не проснуться.

— Придумаешь, что-нибудь, или в людскую пойдёшь.

— Ну, тогда конечно придумаю, в людскую-то мне идти нет желания, — сказал Ёган.

— Иди, ешь, — сказал Волков. — Потом перевезешь сюда вещи и лошадей перегонишь. И займись лошадями, сегодня я уже никуда не поеду.

— Да, господин, все сделаю.