Грозный змей - Майлз Кэмерон

– Это еще не все. Архиепископ Лорики собрал совет для расследования, – он потупился, – нескольких случаев ереси. Против ордена Святого Фомы. – Он посмотрел в глаза Красному Рыцарю. – Вынужден сообщить вам, ваша милость, что проповеди вашей монашки тоже отнесены к ереси.

– Сестры Амиции?

– Она едва ли не святая… так говорят люди, – объяснил сэр Джон, – в Альбинкирке нет солдата, которого она бы не лечила… который не слышал бы о ее мудрости.

Сэр Габриэль вспыхнул. Сэр Джон нахмурился:

– Кажется, что король хочет разрушить королевство. Де Вральи выдвинет свое обвинение на турнире.

– И сам станет доказчиком.

– Вы примете вызов? – спросил сэр Джон.

– Может быть, – вздохнул сэр Габриэль. – Я боюсь, что ставкой окажется будущее Альбы.

– Его считают лучшим рыцарем в мире, – заметил сэр Джон.

– А меня – выкормышем Сатаны, – отмахнулся Красный Рыцарь и засмеялся. – До турнира восемнадцать дней.

Они немного посидели в дружелюбной тишине, а потом Габриэль встал.

– Я должен попрощаться с матушкой.

– Вы не передумаете? – спросил Джон.

– Может быть, сэр Джон. Некоторым образом… король всего лишь игрушка в руках герцогини.

Сэр Джон покачал головой:

– Не могу поверить, что он в самом деле созвал такой совет.

– Сэр Джон, я рискну предположить, что галлейцы при дворе не ставят интересы короля выше своих.

Сэр Джон кивнул.

Габриэль вышел, звеня доспехами.

Габриэль постучал в материнские покои. Подождал, сотворил чары и открыл дверь сам.

– Как ты смеешь! – крикнула мать.

Габриэль открыл внутреннюю дверь. Бронзовоглазая девушка выскользнула из постели, вся, от носа до пупка, горя от смущения, и спряталась за занавеску, скрывавшую гардероб.

– Мне нужно с тобой поговорить, – бодро сказал Габриэль. Он полностью владел собой. – Как вижу, кое в чем вкусы у нас сходятся.

Его мать села, кое-как прикрывшись сорочкой.

– Ты неотесанная деревенщина.

– Король прислал тебе письмо, требуя уплатить налоги за двадцать лет. В противном случае он грозит войной. – Габриэль сел, упираясь наплечником в углубление в стене.

– Идиот, – выплюнула Гауз.

– Более чем, матушка. Я, кстати, передумал. Я готов жениться в обмен на твою подпись. – Он помахал свитком. – Как тебе удается оставаться такой молодой?

– Кровь убитых девственниц, – она смотрела на документ, – истертый рог единорога. Бред. Просто упражнения, милый мой, хорошее питание и немного волшебства.

Она спокойно вылезла из постели и волшебством зажгла свечу. Взяла воск и приложила свою печать.

– Ты не пожалеешь.

– Скорее всего, пожалею. Но я вдруг понял, что тысяча жизней не кажутся мне допустимой платой за мое супружеское счастье, – он улыбнулся, – разве что я не стану жениться на своей служанке. Но, возможно, захочу ее после того, как моя жена забеременеет.

Его мать улыбнулась, а потом прикусила губу:

– Ты что-то скрываешь. Я тебя знаю.

– Скрываю. Но если нам повезет, ты об этом никогда не узнаешь. Я уезжаю в Харндон.

Он поклонился и поцеловал ей руку. Герцогиня засмеялась.

– Ты глупыш, мой мальчик. Но я рада, что ты снова на моей стороне. Он кивнул, но новообретенная мудрость подсказала ему не отвечать.

У ворот города стоял отряд, направлявшийся на юг. Красный Рыцарь оставлял многих своих лучших солдат и брал с собой только ближний отряд. Сэр Майкл ехал впереди с новым знаменем в руках – знаменем Фраке с золотым орлом в багряном поле. Сэр Филип де Бозе, сэр Фрэнсис Эткорт, юный этруск Анджело ди Латернум и Крис Фольяк были прекрасны даже под дождем. За ними следовали оруженосцы и пажи, две повозки с вещами и доспехами, которыми командовала Сэйди Ланторн. Брак ее сестры с одним из знатнейших рыцарей никак не повлиял на ее положение в войске. Сью на несколько дней получила другие обязанности.

В арьергарде герцог Фракейский поставил шесть морейских копий под командованием сэра Кристоса. Это был его первый командирский пост в войске, хотя раньше он был стратегом у прежнего герцога. С ним ехали пять фракейских баронов, и если они не испытывали восторга при мысли о студеной альбанской весне, то держали недовольство при себе. Сэр Алкей отправился вместе с ними, хотя все ожидали, что он останется со своими.

На равнине у реки горцы собирали свои стада и гнали их через Южную переправу. На это ушло уже два дня.

Красный Рыцарь оглянулся в поисках единственного лица, которое хотел бы увидеть. Вытащил меч, отсалютовал страже, и та четко отсалютовала в ответ. Сэр Джон выехал из строя на хорошенькой гнедой кобылке и пожал руку Красному Рыцарю.

– Я сделаю все, что смогу, – сказал сэр Габриэль.

– Не могу поверить, что она согласилась. Чего она потребовала в ответ?

– Пожизненное целомудрие, – улыбнулся сэр Габриэль. Старший рыцарь лишился дара речи, и сэр Габриэль повел свой отряд на юг, к броду.

У брода он нашел женщину, по которой скучал. Сестра Амиция сидела на своей невысокой лошадке. Ее сопровождали сестра Мария и сестра Катерина.

– Мы можем отправиться с вами? – спросила она.

Красный Рыцарь тронул лошадь коленом, чтобы подъехать ближе. Улыбалась она храбро. Он понадеялся, что у него получается не хуже.

– Вы хотите поехать в Харндон с нами? Это десять дней пути.

– Меня обвинили в ереси, – сказала она, высоко держа голову, – я собираюсь ответить лично и не стану прятаться здесь. Насколько мне известно, у вас такие же планы.

Он придумал несколько отговорок, но ему всегда нравилось ее мужество. Он поклонился:

– Я буду счастлив вашей компании, сестра.

Лошадь за лошадью, повозка за повозкой паром переправил их на другую сторону. Вместе с ними на пароме ехали овцы и коровы – огромные коровы с жуткими рогами. Мычание, отрыжка, пердеж, пережевывание жвачки и стук копыт все продолжались и продолжались.

Плохиш Том встретил Красного Рыцаря на южном берегу. Дорога превратилась в жидкую грязь, и юная монахиня едва не свалилась с седла.

– Ты ее привел, – одобрительно сказал Том.

– Это не то, что ты думаешь.

Плохиш Том засмеялся:

– Иногда ты такой умный, а иногда такой дурак…

Подъехала Амиция, услышала последнее утверждение и засмеялась. Сэр Габриэль тоже засмеялся.

– Десять дней на дороге вместе с вами? – Он улыбнулся. – Харндон ждет.

В двухстах лигах к северу Шип стоял в своем месте силы, держа в левой руке посох, но на этот раз не колдовал. Он уже принял свое новое обличье, став огромным и неуязвимым, деревянным и каменным. Целый год он трудился над ним, творя темное колдовство.