Грозный змей - Майлз Кэмерон

Габриэль покачал головой:

– Я не уверен, что здесь важно количество, но ладно. И что же ты посоветуешь?

– В замке полно девиц, которые с удовольствием прыгнут к тебе под одеяло. За песенку, за взгляд или улыбку. Та ведьма с бронзовыми глазами, которая служит твоей матери…

– Ты предлагаешь мне завоевать любовь монахини, согрешив со служанкой матери?

– Ага, – лениво улыбнулся Том, – это поможет.

– Мне нужно поговорить с матерью, – сказал Габриэль, – я пренебрегаю своим долгом. – Он встал. – Спасибо за драку. Прости, что я жульничал. Разозлился.

– Ой, да ладно, – сказал Том, – я бы никогда не догадался. – Он обнял младшего друга. – Лучше забудь об этом.

– О чем?

– О смерти отца Арно. Он мертв. Он погиб хорошей смертью. Славной. Знаешь, что с тобой не так? Ты хочешь стать Богом. Жалеешь, что не спас его. А это невозможно. Он умер.

Габриэль вздохнул.

– Отпусти его. И хватит воображать себя Богом. – Том улыбался. – Ты лучше многих, клянусь. Но Арно ушел своей дорогой. Он мертв. Найти тебе сговорчивую девочку? – тихо спросил он.

Габриэль рассмеялся. Вздохнул с присвистом и встал.

– Это твое лекарство от всех невзгод?

– Почти, – кивнул Том. – Иногда… иногда еще эль помогает. Но хуже, чем бабенка, которая тебя хочет.

Габриэль уже отошел на шаг, когда Том встал.

– Я читал твой план, – сказал он.

– И? – спросил Габриэль.

– Я в деле. Погонщик из меня так себе. По-моему, это для Ранальда. Продам все стадо в Харндоне. И хочу свое место назад. Убить для этого Бесканона?

– Нет, – улыбнулся Габриэль. – Надо сказать, Том, порой твой взгляд на мир очень… освежает.

– Ага, – ухмыльнулся Том. – Люблю, когда все просто.

Он нашел мать в ее покоях. Она снова заставила его ждать, но на этот раз была одна.

– Монашке ты не нужен, – сказала она, – и ты испортил мою лютню. Она была настроена для чар, а ты перестроил ее для музыки.

Габриэль улыбнулся и поцеловал мать в щеку.

– И тебе доброго дня, матушка.

Бронзовоглазая девушка принесла вина и сделала реверанс. Габриэль посмотрел на нее оценивающе, вспомнив слова Тома. Она была хороша. Габриэль заподозрил, что ее готовили для него.

Она вспыхнула, поймав его взгляд.

– Она не откажется от своих обетов. Ее ждет место Софии, – рассмеялась Гауз.

– Это какое, место королевской любовницы? Об этом она не говорила.

Гауз посмотрела на сына дикими, как у грифона, глазами.

– Она собирается стать аббатисой.

– Это она тебе сказала? – спросил Габриэль. Он был очарован. В том числе потому, что его теория о сговоре Амиции с его матерью разлетелась в клочья. Мать сама ее уничтожила. Она была неплохой актрисой, но этого скрыть не смогла бы.

– Не так подробно, – скривилась мать.

– Ты имеешь в виду, что, окажись ты на месте Амиции, единственной причиной избегать моей постели была бы власть?

Гауз негодующе фыркнула, потом засмеялась:

– Хорошо сказано, сын мой. Итак, по своей воле ты бы сюда не пришел. Габриэль кивнул:

– Да. Я хочу, чтобы вы присоединились к союзу в качестве королевских вассалов.

Гауз выругалась и встала.

– Кровь Христова! Я не стану вассалом своего брата! Ни за что!

– Даже если это поможет избежать гражданской войны?

– Еще лучше. Пусть гниет себе. Пусть сдохнет.

Габриэль вытянул скрещенные ноги.

– Я ему рассказал.

Гауз долго молчала, глядя на сына, а потом медленно спросила:

– Рассказал что?

– Что я твой сын. От него. – Он заложил руки за голову и посмотрел в потолок.

– Что? – Гауз выпрямилась во весь рост.

– Я ему все сказал, – вздохнул Габриэль, – почувствовал, что ему надо это знать.

Губы Гауз шевелились, но она не произнесла ни слова. Габриэль смотрел на нее.

– Я могу отправиться в суд и объявить себя королевским бастардом. Плодом кровосмешения. Полагаю, это возымеет эффект. Может быть, я даже предотвращу гражданскую войну. Может быть, он объявит меня наследником.

– Ты не осмелишься! Я не хочу ничего принимать от этого ублюдка! Я хочу, чтобы он сдался! – Гауз почти кричала.

– Видишь ли, матушка, ты этого хочешь, а я нет. Если ты собираешься уничтожить короля, справляйся сама. Я не твое орудие. Ну а пока, если желаешь меня порадовать, подпиши соглашение. В свою очередь я обещаю тебе и твоему супругу поддержку. Я говорю как герцог Фракейский.

Гауз поджала губы.

– Нет. Мне плевать, если ты хочешь валяться у него в ногах. Иди, вылизывай ему задницу, – она положила руку на договор, написанный очень мелкими буквами, – но я подпишу. Я буду последним подхалимом и объявлю себя его вассалом. В конце концов, я могу отречься от этого в любой момент. Только дай мне одно обещание, и я все подпишу.

Габриэль обхватил себя за плечи:

– Убить кого-то?

– Нет, жениться. – Она снова села. – Женись на девушке, которую я выберу. Обещаю, что она будет хороша собой, у нее будет приданое и власть. Дай мне слово, что женишься, и я подпишу эту ерунду.

Габриэль задержал дыхание. Гауз склонилась к нему:

– Забудь про свою монашку. Или трахайся с ней в свое удовольствие, когда обрюхатишь жену. Монашка и мне нравится, несмотря на ее низкое происхождение. Думаю, я оставлю ее при себе. – Она облизнула губы. – Что не так с принцессой Ириной?

– Ты второй человек, который меня сегодня об этом спрашивает, – зло сказал Габриэль.

– И?

– Она пыталась убить своего отца? – предположил Габриэль. – Она травит людей?

Гауз пожала плечами. Габриэль рассмеялся.

– Ладно, признаю, она должна тебе нравиться. Вам будет о чем поговорить за рукоделием.

Гауз посмотрела ему в глаза:

– Ты думаешь, я жестокая и порочная. Но принцесса такова, какова она есть. Ее такой сделал двор. И если ты будешь хорошим рыцарем и хорошим мужем, ей не придется тебя травить.

Габриэль закрыл лицо руками:

– Это и есть семейное блаженство?

– В основном да, – согласилась Гауз. – Я больше двадцати лет живу с графом Западной стены, и мы не убили друг друга. – Она щелкнула пальцами, и служанка налила ей еще вина. – Принцесса делала тебе предложение?

– Нет. Но, возможно, вскоре это предложение сделает ее отец.