Выбрать волю - Мария Берестова

Замирая от некоторого внутреннего трепета, Эсна вошла.

Покои, которые перед нею открылись, были рабочим кабинетом Грэхарда. Светлые — благодаря большим окнам и белёсым деревянным панелям, которые его обивали. Просторные — здесь явно можно было не только сидеть за столом, но и расхаживать, размышляя. Все устланные мягкими коврами — Грэхард предпочитал при первой возможности скидывать обувь.

Надо признать, что босой, поджавший под себя ногу и улыбающийся владыка выглядел совсем даже не грозным и не страшным — что, впрочем, не слишком-то ободряло Эсну, которая успела насмерть перепугаться собственной дерзостью, и теперь едва держалась на дрожащих ногах.

— Солнечная! Вот так сюрприз! — меж тем, совершенно неприкрыто обрадовался Грэхард и дружелюбно указал ей на ближайший к нему стул.

У неё хватило сил добраться туда и сесть. Это было своевременно, потому что ноги, однозначно, подгибались.

— Что-то случилось? — нахмурился владыка, приняв её молчаливость и подавленность за дурной знак.

— Нет, всё хорошо, — покладисто отозвалась Эсна, мирно складывая руки на коленях и успешно изображая, что пришла сюда просто потому, что ей положено в этот час сидеть конкретно на этом месте исключительно с таким самым видом.

Пронзив её острым взглядом, Грэхард не стал вдаваться в подробности, пожал плечами и вернул своё внимание бумаге, с которой работал, согласившись, тем самым, играть в игру «не обращай внимания, я просто новая деталь интерьера».

На то, чтобы изображать деталь интерьера ей наскучило, ушло четверть часа. Затем без вступлений и переходов она неожиданно заговорила:

— Я думала, мне сюда нельзя.

Он нахмурился, закончил выводить на бумаге ту фразу, на которой она его прервала, затем повернулся, внимательно посмотрел на неё и отметил очевидное:

— Можно, но только я почти наверняка буду чем-то занят.

Эсна не стала расшифровывать, что именно из этого исходного постулата сделала вывод, что ей нельзя его тревожить и отвлекать от дел, и сразу перешла к вопросу, ради которого, собственно, и явилась:

— Я подумала, что, возможно, вы могли бы... ужинать у нас, нет? — сбилась всё же к концу она, сконфузившись.

Он медленно моргнул, обдумывая это предложение, потом уточнил:

— Зачем?

Она закраснелась, разглядывая свои руки, и промолчала.

Он выразительно вздохнул.

Она поддержала тему мучительным вздохом.

Затем всё же изволила расшифровать свою мысль:

— Мы могли бы разговаривать за ужином.

Действительно, разговаривать после ужина у них не очень-то получалось — всё время уходило на постельные утехи — а в другое время, как уже отмечалось, Грэхард бывал изрядно занят.

Надо признать, что до этого момента ему в целом не приходила в голову мысль, что с женой можно и нужно разговаривать. Да и о чём вообще можно разговаривать с женщинами, он, толком-то, и не знал.

— Я попробую, — осторожно пообещал он, оставляя себе лазейку дать задний ход, поскольку ужины и разговоры с женской частью семьи казались ему чем-то весьма сомнительным и утомительным.

Эсна несмело улыбнулась, бросая на него из-под ресниц благодарный взгляд.

Взгляд этот незамедлительно выжег в нём искру.

— Иди-ка сюда, — потребовал он, распахивая руку ей навстречу.

Она послушно встала и подошла; он устроил её у себя на руках, с самым довольным видом вдохнул запах её волос и вернулся к своей бумаге.

Эсна почувствовала себя совершенно счастливой. Грэхард был тёплым, его сердце билось непривычно спокойно и размеренно, а грудь вздымалась равномерно, в такт неспешному дыханию. Скрипело перо, из окон задувал освежающий ветерок, доносилось чириканье голодных птенцов — кажется, где-то неподалёку птицы устроили свои гнёзда. Наверно, никогда в жизни Эсне не было так уютно, как сейчас.

Признаться, самому Грэхарду было не так удобно и уютно, потому что приходилось прикладывать силы на то, чтобы с рабочих дел не переключиться на поцелуи и ласки: нежное доверчивое женское тело так и манило воображение. Однако владыка всегда уделял большое внимание дисциплине своего ума, так что вполне справлялся с этой нелёгкой задачей.

...на ужин он, и в самом деле, явился в Нижний, чем произвёл суету и перестановки. Центр стола, естественно, выделили ему, Эсну оставили на её месте — по правую руку от него, — а вот весь «левый фланг» сдвинулся на один стул в сторону.

Дамы были очень оживлённы: их быт редко радовал столь яркими событиями. Сам Грэхард чувствовал себя несколько смущённым, что умело скрывал привычной каменной физиономией и слегка хмурыми бровями.

Больше всех довольна оказалась княгиня, что и выразила своей любезной фразой:

— Отрадно видеть тебя с нами, о грозный владыка.

В присутствии третьих лиц она всегда титуловала его исключительно официально.

Грэхард поубавил хмурости у бровей и прибавил немного улыбки, отвечая:

— Солнечная госпожа заметила, что моё присутствие здесь будет желанно.

В разговор вступила сумеречная принцесса:

— Это так, брат, — тихо сказала она.

Эсну всегда удивляло, как при её довольно могучем виде она умудряется говорить тонким нежным голоском, который столь ей не шёл.

— А я считаю, — наставительно подняла палец боевая бабушка, — Арди мог бы приходить к нам и чаще!

Брови Эсны удивлённо поползли наверх от этого столь неподходящего грозному владыке «Арди», но сам он остался вполне невозмутимым — как будто такое было в порядке вещей, — и спокойно ответил:

— Полагаю, звёздная, теперь у меня есть повод к вам захаживать, — и, повернувшись к Эсне, заговорщицки ей улыбнулся ей краешком рта.

Тем временем, застольную беседу умело взяла в свои руки небесная княгиня. С присущим ей тактом она задала тему, вполне уместную и интересную для собравшегося круга:

— Грозный владыка, мы слышали, что ваши каравеллы успешно прошли первые испытания?

Всякая хмурость исчезла с лица Грэхарда; каравеллы были новым типом судов, которому ньонские знатоки прочили великое будущее.

— Все три судна показали большую маневренность, — степенно кивнул Грэхард, весьма довольный ходом испытаний.

Эсна тоже частенько слышала разговоры об этой новинке от отца, поэтому не удержалась от вопроса:

— Ваше повелительство, а правда, что они могут ходить против ветра?

Здесь неравнодушие проявили и другие дамы:

— Не может быть! — всплеснула руками одна из тётушек.

— Это что-то новенькое, — удивлённо проскрипела одна из бабушек.

— Не совсем против ветра, — аккуратно уточнил Грэхард, — но лавировать очень круто к нему — да. Не хуже яхты.