Выбрать волю - Мария Берестова

Между тем, в ответ на её тревожный вопрос он фыркнул:

— Расспросим других очевидцев, — и потряс соответствующим листком.

Она с интересом вчиталась в ряд имён, но тут до неё дошла одна идея, и она тут же решила ею поделиться:

— Но ты ведь тоже там был, да?

Он возвёл глаза к потолку и пояснил:

— Я был при Грэхарде, солнечная, как и всегда. Обустраивал его дела. Младшего Веймара видел иногда при штабе, а двух старших, прости, нет.

— Владыке повезло с тобой, — заметила Эсна, который к тому моменту уже казалось, что Дерек занимается буквально всем, что имеет какое-то отношение к её новому супругу. В самом деле, за что ни схватись, везде — Дерек! И вечный спутник, и наперсник, и оруженосец, и ординарец, и советчик, и доверенное лицо, и Небесный ведает кто ещё! Кажется, он вообще чуть ли ни первое лицо во дворце, сразу после самого владыки.

Вперив в неё ироничный взгляд, Дерек приподнял бровь и язвительно опроверг её вывод:

— Повезло? Это не везение, госпожа моя, а чистой воды расчёт. Грэхард не дурак. В своё время он спас меня от участи страшнее, чем смерть, — отметил он весьма будничным тоном, как будто речь шла о само собой разумеющихся вещах. — И, конечно, теперь использует мою благодарность по полной.

Отложив до поры тревожные мысли, которые родили в ней эти сведения, Эсна осторожно отметила то, что показалось ей несоответствием:

— Для спасённого и благодарного ты говоришь о нём слишком дерзко, нет?

Он усмехнулся и отпарировал:

— Шутам многое дозволяется, госпожа моя, а я при Грэхарде отдуваюсь за все фланги, в том числе и за шутовской.

Тонко улыбнувшись, Эсна отметила:

— Мне кажется, ты добиваешься успеха на всех флангах, на которых воюешь.

Скорее всего, она сказала это, потому что услышала в его тоне некоторую горечь, и со свойственным ей женским чутьём постаралась смягчить эту горечь чисто женским проверенным временем способом: сладкой похвалой. Однако Дерек, однозначно, отличался от всех мужчин, которые ей встречались до этого, потому что на него этот способ действовал не смягчающе, и раздражающе.

Он отзеркалил её позу, наклонился к ней и отметил:

— Моя льстивая госпожа, побереги свои чары для глупых мужчин и для влюблённых в тебя бедолаг.

Ей пришлось очень по душе то, как он отказался от этой старинной ньонской игры «предназначение женщины в том, чтобы поддакивать мужчине и хвалить его», поэтому она искренне рассмеялась и откинулась на спинку стула:

— И к какой же категории ты отнёс своего господина?

Дерек, заметив, что его случайно занесло, смущённо потрепал свои волосы и отметил:

— Подозреваю, что от любви он здорово поглупел. — И тут же снова зарылся в свои бумаги и протянул ей какой-то исписанный именами листок: — Отметь-ка здесь, с кем особо близок был старший Веймар, чтобы я сразу начал с них.

Закопавшись в записи, она послушно поставила несколько галочек.

— Интересно, — пробормотал он, наблюдая за ней, — ты и в самом деле планировала проводить это расследование тайно и в одиночку?

Эсна уже и сама прекрасно осознала, как самонадеянно с её стороны было рассчитывать, что она сможет провернуть это дело тихо. Пожав плечами, она призналась:

— Мне было неудобно обращаться с такой ерундой к владыке. У него так много по-настоящему важных дел!

Дерек гордо выпятил грудь вперёд и пафосно заявил:

— Как же ты не додумалась обратиться к твоему верному проницательному дознавателю? — напев пару тактов торжественного марша, он как-то резко и одномоментно сдулся и перешёл на серьёзный тон: — В самом деле, Эсна, если Грэхард настолько тебя пугает — обращайся ко мне, я разберусь.

— А он не возревнует? — озорным образом выгнула бровку она, хотя этот переход к простому тону, определённо, внушал ей доверие.

— Непременно, — серьёзно подтвердил Дерек, вставая и собирая свои заметки. — И есть шанс, что тогда до него дойдёт, что с дамами следует быть любезным и приветливым. — Вернув на место фолиант, он вздохнул: — Ладно, солнечная, буду держать тебя в курсе дел. — И, подумав, добавил: — Как человек благоразумный, я должен был бы ещё раз напомнить тебе вести себя здраво и не устраивать эскапад такого рода, но... — он хулигански улыбнулся: — Право, с тех пор, как ты ворвалась в наши жизни, здесь стало гораздо веселее, солнечная. То через стены лазаем, то шпионские игры разводим. Пусть Грэхард бесится, раз он такой зануда, а лично мне это по душе, — подмигнул он, попрощался и ушёл.

После обеда он сделал небольшой доклад владыке и выдвинул первое дело, необходимое для расследования: получить информацию от старшего Треймера.

— Ну так сходи и получи, — отмахнулся от него владыка, параллельно занятый изучением какого-то отчёта, принесённого с утра священниками.

Дерек смерил его скептическим взглядом и передразнил:

— Сходи и получи! Как ты себе это представляешь, о великий? — язвительно переспросил он. — Это ты у нас грозный владыка и можешь ходить, куда пожелаешь, и требовать там, что тебе нужно. А я простой даркиец в услужении, твой большой князь и на порог меня не пустит.

Грэхард смерил его нечитаемым взглядом и весьма надменно возразил:

— Кто посмеет не принять у себя мой глас, тот рискует вызвать моё неудовольствие.

Возведя глаза к потолку, Дерек мирно отметил:

— А я бы вернулся к плану солнечной госпожи. Имеет смысл нагрузить младшего Треймера, пусть получит нужную информацию у старшего и принесёт.

Недовольно нахмурившись, Грэхард подтолкнул к Дереку лист бумаги и потребовал:

— Пиши. Уведомление для старшего, что я желаю, чтобы он принял тебя и оказал содействие в твоём расследовании.

Выразив мимикой всю степень своего неудовольствия — увы, кривляния пропали зря, потому что владыка опять погрузился в свой отчёт, — Дерек всё же написал требуемую бумагу.

Идея самолично тащиться к князю ему совсем не нравилась, но что ж поделаешь, если твоего мнения не спрашивают.

Интермедия

Меж тем, женщины рода Раннидов занимались тем единственным, что им оставалось, будучи запертыми в стенах Цитадели, — сплетничали.

— Как по мне, солнечная весьма зашуганная, — поделилась соображениями одна из бабушек, попивая чай.

Делала она совершенно неаристократично, прихлёбывая, закусывая сладостями и стуча чашкой по блюдцу, выдавая этим свой сильный боевой характер.

— Она не лишена ума, — осторожно заметила княгиня. — Возможно, это просто маска, призванная вызвать к ней доверие?

Она, в противовес бабушке, пила чай изящно и аккуратно, маленькими беззвучными глотками, держала спину идеально прямо и умело выверяла наклон головы так, чтобы лицо её открывалось с самого выгодного ракурса.