Ричард Длинные Руки - принц императорской мантии - Гай Юлий Орловский

- Заслуги, - обронил он значительно. - Господь создал мир, в котором за заслуги можно подняться выше всех высокорожденных. Удивляет?

- Ничуть, - ответил я. - Это мягкий намек, в каком направлении должно двигаться общество.

- Людское?

- А что, есть другие? Ах да, еще муравьи, люди насекомьего мира…

В центре небосвода засверкали золотые огни, слились в один большой, а из него разом появились Михаил и семь весьма надменных ангелов с золотыми чашами, наполненными гневом Бога. Из сверкнувшего огнем портала вышел ангел Аваддон с цепью и ключом от охраняемой им Бездны, огляделся с удовлетворением.

Семь ангелов с трубами посмотрели на Михаила в ожидании. Я почему-то полагал, что тот оглянется на меня за сигналом, но архистратиг просто кивнул им, и они вскинули золотые трубы, приложив раструбами к пухлым девичьим губам.

Раздался чистейший звонкий и такой музыкальный звук, от которого моя душа вздрогнула, словно услышала Моцарта, тот обожал сочинять марши, а это именно красивый и торжественный марш, заставивший кровь вскипеть, а пальцы задвигаться в поисках рукояти меча.

Михаил картинно вытащил из великолепных ножен короткий римский гладиус, украшенный золотом по рукоять, вытянул руку, указывая невидимую цель впереди.

- Вперед! - крикнул он мощно. - Господь устами Христа сказал, не мир он принес, но меч!.. Там победим же сим!

Он все-таки оглянулся на меня, на лице подозрение, словно обязательно найду над чем приколоться, но я со стучащим сердцем вскрикнул:

- Бяше!.. Бяше, архистратиг!.. Сим победиши, ибо лепо бяше! Надысь ендова!

Он кивнул с удовлетворением, а многомиллионное сверкающее в небе облако из ангелов ринулось к порталу, на лету сжимаясь в узкий луч, какое же это удобство, когда нет массы, в самом деле могут все поместиться на острие иглы.

Азазель как угадал мои мысли, поморщился, шепнул:

- Не хочу портить торжественность момента…

- Ну? - спросил я тоже шепотом.

- Только не пытайся представить, - сказал он тихо, - что на той стороне.

Я честно попытался не представлять, но сразу же возникла жуткая картина, где ангелы в тесноте и давке торопливо облекаются плотью.

- Ну ты и гад, - сказал я, - мог бы предупредить.

- А зачем? - спросил он. - Как-то не очень жалую Михаила.

- То Михаил, а то люди… гм, ангелы…

- Все погибшие в давке, - пояснил он хладнокровно, - через несколько дней получат новую жизнь.

- А-а-а, - сказал я, - тогда пусть Нью-Ходын-ка, не жалко. Только бы отсутствие задавленных не сказалось на битве!

Он вскинул брови:

- У Михаила сорок девять миллионов! Думаешь, не пошлет их в бой всех до единого?

- Иначе не умеет?

- Не пробовал, - пояснил он. - В той первой битве ангелов всего было около сотни. Треть свергли. Значит, под началом Михаила было не больше семидесяти голов. А сейчас, когда под его дланью, вернее, крылом, сорок девять миллионов, гордыня его не уступает Люциферовой, а умение…

- Как у сержанта, - закончил я. - Что-то сражение начинает казаться все интереснее. Люблю эпические битвы! Просто обожаю. Только место трудно выбрать удобное, чтобы охватывать взглядом все, и чтоб не дуло, и песок и слюни не летели в фужер с вином.

Он спросил с сомнением:

- В самом деле не жаждется? Люди ж такие драчливые…

- Баба с воза, - сказал я, - кобыле легче. Пусть вся слава достанется Михаилу, мне такая слава не нужна… хотя, конечно, не помешала бы. С другой стороны, она какая-то не совсем применимая к сельскому хозяйству. А другая зачем? Да и вообще среди здорового населения черти куда популярнее, чем попы.

Он посмотрел с живейшим интересом:

- Приходится и такое учитывать?

- А как же, - ответил я. - Как отец народа, я должен знать, чего хочет народ, чтобы ни в коем случае не дать случайно.

- Почему?

- Народ нельзя баловать! - объяснил я. - А то вырастет черт-те что и сбоку бантик. А нам нужны строители и созидатели. А не всякие там либеральные вольнодумцы. Полагаю, одного на все королевство хватит!

Он спросил, хитро сощурившись:

- Конечно, им будешь ты?

Я сказал с одобрением:

- Азазель… чувствуется, что ты пожил среди людей.

Он хмыкнул:

- Пожил? Да я несколько раз становился королем и трижды - властелином мира!..

- И… как?

Он посмотрел искоса:

- Что-то опасливо спрашиваешь. Догадываешься?

- Увы, - ответил я, - что-то чую своей мохнатой черствой душой. Хотя насчет того, что все не так просто, как выглядит издали, да еще сбоку снизу наискось, догадывался давно. Но тебе вообще-то виднее. Трижды властелином мира? Обалдеть!

Он сказал скромно:

- Правда, тогда мир был несколько… поменьше.

- Но все равно!

Он кивнул:

- Лучше и не пытайся.

Меня передернуло с головы до ног.

- Ни за какие пряники! Мне достаточно и чужого опыта.

- А вот мне оглядываться было не на кого, - сообщил он. - Так что прогорели крылья по самой полной. Как думаешь, Михаил справится за сегодня? Или растянет на неделю?

Я подумал, ответил с настороженностью:

- Думаю, мятежники подготовились хорошо. Пусть мы разоблачили их чуть раньше срока, однако… не могут слишком уж…

- Ты прав, - сказал он. - Михаил победит, но с большими потерями.

- Пенять будут?

- Нет, - ответил он, - у нас строгое подчинение.

- У них, - уточнил я.

- У них, - согласился он со вздохом.

- Вертикаль власти, - сказал я понимающе. - Мне такое тоже нравится. Сам ввожу ее для себя. Нет, не для себя лично, а все для народа, для общества! Правда, медленно и осторожно. С диктатурой нельзя перебарщивать! Диктатура - это нехорошо, но необходимо. Потому мне можно, другим нельзя.