Точка искажения - Елена Соловьева

В галерее, где почти неделю назад как сквозь землю провалился Винсент, туда-сюда сновали игнарусы. Это никоим образом не смущало парочку страстно обнимавшихся студентов.

Эйлин чувствовала себя словно загнанный зверь: постоянно оглядывалась и едва сдерживалась, чтобы не броситься бегом по мраморной кладке — через лекторий в ректорат. Туда, где ей поверят.

Один из игнарусов упустил ведро, и Эйлин дернулась в сторону, чуть не врезавшись в целующуюся пару. Оторванная от важного занятия девушка чертыхнулась, а парень отпустил пошлую шутку.

Извинившись, Эйлин прошла дальше. Мысли в голове стали кашей из паранойи и интуитивных догадок. Хотелось окатить голову ледяной водой. Она и не заметила, как поднялась по лестнице на третий этаж.

Одна из тяжелых дверей рядом с приемной ректора резко отворилась, и Эйлин вскрикнула: нервы расшатались окончательно. Перед ней вырос игнарус-уборщик, а вовсе не убийца.

Как только Эйлин вошла в приемную, из открытого окна ворвался сквозняк, подняв настоящий вихрь из документов на столе секретарши. Помощница господина Вейнгарта запричитала и бросилась на пол собирать разлетевшиеся страницы. Оно и к лучшему, ибо Эйлин так запыхалась от волнения, что не смогла бы связно объяснить причину своего появления. Пока секретарша суетилась, Эйлин рванула в кабинет ректора. В спину донеслось возмущенное: «Куда?!».

— Господин Вейнгарт, мне срочно нужно вам кое-что сказать! — с паузами между словами в отчаянии выкрикнула Эйлин и сбросила пальто прямо на пол.

Ответом ей была тишина. В комнате царил ужасный бардак: стол и подоконник завалены бумагами; несколько подсвечников с каминной полки валялись на ковре. На столешнице у кресла стояла красивая фарфоровая чашка, набитая окурками.

Ректора нет. От этой мысли стало дурно, но, глубоко вдохнув и выдохнув несколько раз, она вернулась в приемную. Секретарша до сих пор ползала, сгребая документы, сортируя их по стопкам, и ругалась, не стесняясь. Ее лицо раскраснелось.

— Нет его, — ответила она на немой вопрос и пояснила: — Как утром с Флоксом в лабораторию умчался, так до сих пор и не пришел.

Помощница морщила нос и все время облизывала языком крупные верхние зубы, словно стирала с них помаду; залакированные локоны давно растрепались, полы блузки выбились из юбки. С таким кислым видом, словно вконец опротивела жизнь, она поднялась, оперлась о стол и глянула на Эйлин, мол, еще вопросы есть?

— А О’Трей? С ним?

Секретарша удивленно приподняла слегка смазанную бровь: видимо, не ожидала такой бестактности по отношению к чиновнице. Сощурившись, она уставилась в потолок, размышляя, и Эйлин, воспользовавшись моментом, нырнула под стол и достала пару забытых бумажек. Оценив помощь, секретарша выпрямила спину и принялась заправлять блузку. Оттопырив нижнюю губу, подула себе на вспотевший лоб с прилипшими волосами и с достоинством, а также плохо скрытым презрением сказала:

— Не знаю, может, да, а может — нет. К счастью, наша многоуважаемая гостья еще задолго до ректора ушла куда-то и до сих пор отсутствует.

Хладнокровная убийца бродит по академии — какое уж тут счастье? Видимо, секретарша прочитала ужас на лице Эйлин, потому что благожелательно улыбнулась, будто бы подбадривая, и пояснила:

— О вашей вечеринке, где все напились, герцог Ди Наполи доложил в Министерство образования Аттикара. И тут же явилась она — ее светлость. Ходит по замку, везде сует свой нос, какие-то пометки делает — собирает материал для отчета. А уж сколько в ней недовольства по любому поводу, как старая карга, честное слово.

Поджав губы и вмиг сменив тон, с нотками благоговения, она добавила:

— Господин Вейнгарт угождает ей, как может, пытается сохранить репутацию нашего заведения… Два несчастных случая — это вам не шутки. Потеряй мы финансирование, сколько протянем?

Это был риторический вопрос, но Эйлин все равно пожала плечами.

— Бедный наш ректор. Что за напасть такая свалилась на него? На всех нас? — закончила секретарша трагическую речь.

Да уж, академию прикроют в любом случае, если принц чудесным образом не найдется живым-здоровым. И господин Вейнгарт лучше бы обратил внимание именно на это, чем обхаживать возможную преступницу.

— Если бы я сказала, что академии грозит опасность, — осторожно начала Эйлин, — и не финансового плана. Как бы вы связались с миром извне, чтобы вызвать помощь, быстрее послания с чижом?

Секретарша перестала шуршать бумагами и, смерив Эйлин взглядом, уперла руки в бока:

— Я бы дождалась ректора и доложила, что студентка провоцирует беспорядки в тяжелое для нас время.

Эйлин подняла еще один лист и, бросив вежливое «спасибо», вышла из приемной. В ней клокотал праведный гнев, но, увы, она и сама себе не поверила бы еще пару дней назад. Куда же идти? Господин Вейнгарт не вернулся… Может, с ним — тоже совершенно случайно — случилась беда?

Во рту пересохло, и с каждой ступенькой, ведущей вниз, у Эйлин таяла надежда на успех. Голос Винсента она больше не слышала — вдруг он мертв? А если жуткие теории, которые Эйлин понастроила в воображении, в действительности не имеют под собой основания?

Нет, она не сумасшедшая. А даже если и так, то пойдет до конца.

Вдруг кто-то задел ее плечом, и она вышла из оцепенения: на нее налетел Флокс Гарден.

— Госпожа Лавкрофт, вас-то я и ищу, — строго сказал он.

Темно-карие, почти черные глаза буравили, будто он пытался прочесть ее мысли. Грозный вид и то, как он нервно приглаживал волосы, вызвали лишь желание спрятаться: такому мрачному и пронырливому типу верить нельзя. В его взгляде сверкала жесткость, причину которой выяснять не хотелось.

— А вы господина Вейнгарта не видели? — спросила она.

— Нет, он куда-то срочно уехал. Пойдемте со мной, — настойчиво предложил Флокс, — это срочно.