Точка искажения - Елена Соловьева

Куда же деваться?! Кольцо замыкается вокруг ее шеи, вот-вот удавит. Нет, к Гардену в мышеловку она добровольно не заползет!

Флокс подался вперед и, оглянувшись, взял ее за локоть.

— Быстрее, вам же лучше будет.

Но в Эйлин проснулась неожиданная жажда сопротивления и, не выясняя, какие именно улучшения обещает Флокс, вырвала руку и побежала вниз. Он пошел следом, но стоило ей свернуть в коридор с кабинетами преподавателей, как Флокс замешкался и не довольно посмотрел в окно — явно торопился. Интересно куда?

— Я тебя потом найду, — раздраженным тоном пообещал он.

«Тебя» прозвучало зловеще.

Эйлин схватилась за ручку двери в преподавательскую, из которой доносился чей-то хохот, и подняла кулак, чтобы постучать. Паутина всеобщего заговора медленно опутывала сознание, и успокоиться не получалось: а вдруг и там не найдется поддержки?

Набрав побольше воздуха в легкие, она вошла внутрь и тут же оказалась в центре внимания. В просторном кабинете, уставленном старинной мебелью, преподавательский состав академии наслаждался предобеденным чаем. Визита студентки никто не ожидал: все-таки каникулы, и оттого в воздухе повисла аура растерянности.

Господин Жильбер, расплывшийся в кресле у небольшого камина, замер с чашкой в руке и прервал пылкую речь, которая предназначалась, наверное, господину Зоркину, висевшему над ним.

Жильбер недовольно уставился на Эйлин и пробормотал что-то по-французски.

— Эйлин! Вы какими судьбами? — вежливо поинтересовался господин Зоркин. — Ищете кого-то?

— Да, вас, — коротко ответила она и кивнула в сторону выхода. Господин Зоркин понял без слов и, вытирая на ходу губы платком, последовал за Эйлин в коридор.

— Пройдемте в мой кабинет, — сказал он.

В его «храме» царили чистота и унылость. В случае с господином Зоркиным это намекало то ли на отсутствие вкуса, то ли на очень специфический вкус, но в помещении не было ни одного яркого пятна. Видение раздевающегося преподавателя мелькнуло в голове, но Эйлин затолкала его в самые дальние закоулки памяти: на такие поступки он способен только в одурманенном воображении. Апельсиновый аромат разливался по комнате из серой вазы, наполненной белым и черным попурри.

Зоркин расправил складку на пиджаке, который висел на спинке кресла, и поинтересовался причиной визита.

— Агата О’Трей, глава департамента нравственной политики, которая приехала в академию якобы с проверкой, — думаю, она замешана в организации взрыва. Причем двух взрывов, если быть точной. Умоляю вас, вызовите полицию — или куда обычно обращаются маги? Я знаю, в это трудно поверить, но…

— Чушь, — прервал Зоркин и нахмурился, как обиженный ребенок; видимо, такому лизоблюду тяжело давалась нелестная мысль о ее светлости. — На вашем месте я бы хорошо подумал, прежде чем снова употреблять… — он поджал губы и, понизив голос, выплюнул следующее слово с явным омерзением: — наркотики. Это разрушит вашу жизнь.

Эйлин уперлась ладонями в стену и коснулась лбом холодной побелки: абсурдность происходящего возмущала и подчеркивала бессилие. Очевидно, логика — это не о мире магии. Здесь царит закон «Оставайся слепым и сохранишь глаза».

— У меня есть доказательства, — подавленно сказала она и, повернувшись к господину Зоркину, стала загибать пальцы. — Во-первых, накануне взрыва ее светлость посетила бал…

— Перестаньте нести вздор! — Он подошел к окну и внимательно осмотрел двор. — Я сам утверждал списки для подписи ректору. Не было ее гам! Уж я бы запомнил такую персону.

— Она прибыла инкогнито как помощница цветочницы. — Наконец-то смысл ее слов начал доходить до преподавателя, его глаза округлились, а рот начал медленно открываться. Еще мгновение — и Зоркин взорвется, выставит вон, поэтому Эйлин затараторила: — Сообщите в Аттикар, ее нужно задержать, пока не убила кого-нибудь еще. Моих доказательств хватит, если нет — даю вам полное право отправить меня в клинику для умалишенных.

— Но книгу обмануть нельзя! — Профессор аж побелел и начал заикаться. — Нужно присутствие человека…

— Ей как-то удалось. Поймите, нельзя медлить ни минуты, из-за нее уже пострадали люди, и будут новые жертвы.

— Ах, вы имеете в виду того беднягу, который попал в лазарет после взрыва? Как же его имя? Тод?

— Фрог! — нетерпеливо перебила Эйлин. — И он не в лазарете. Винсент Фрог — это принц Беренгар, сын регента. Он исчез во время взрыва. Звучит дико, но это правда! Помощи от регента до сих пор нет, возможно, ему так и не передали информацию. Да вызовите же вы помощь! — Эйлин сорвалась на крик, и это, кажется, обидело преподавателя. Господин Зоркин приосанился и тяжело вздохнул:

— Даже не знаю, что с вами делать. Вы явно все еще под действием какой-то гадости.

Эйлин досчитала про себя до десяти и уже спокойнее, с долей лести, сказала дрожащим голосом:

— Я не придумываю и не употребляю наркотиков. Агата О’Трей опасна, и это дает вам шанс стать настоящим спасителем академии. Уверена, вас даже к награде приставят — только остановите ее. Сегодняшний взрыв в лаборатории тоже устроила она, и это не конец.

Образы медалей и почестей пробили брешь в его упрямстве. Господин Зоркин сунул руки в карманы брюк и стал прохаживаться по кабинету:

— Ну, дела-а. Сами понимаете, сложно в это все поверить. Но выдумать такое еще сложней. Допустим, в ваших словах есть доля правды. И где же, по-вашему, прячется этот Фрог, он же сын регента? Как я могу ему помочь?

— Не исключено, что под академией есть тайное подземелье. Мне рассказал о нем Киден. — Эйлин поняла, что не знает фамилию ясновидца.

— Киден Сент-Эванс? — уже с большим интересом спросил господин Зоркин. — Вы хоть интересовались, что о нем говорят другие студенты? Разве можно верить такому типу? Хотя… именно его предок передал замок в собственность тогдашней королевской семье.

Он ненадолго умолк, переваривая сказанное, и выдал:

— Нет, все же маловероятно.

Сердце у Эйлин упало: господин Зоркин не поможет. Разочарованно замотав головой, зажмурилась, прогоняя злые слезы.

— Однако я тебе верю, — вынес он вердикт. — Ты выдвигаешь серьезные обвинения, и даже если это не так, то разобраться стоит. Иди к себе, сиди тихо, никуда не выходи, а я вызову подкрепление.

— Но как? Если отправить стрижа, то будет слишком поздно.

— В день бала академии подарили глушитель, новейшее и невероятно дорогое изобретение — он подавляет уровень магии даже в таких крупных центрах, как наш. Охватывает зону аж в десять квадратных метров, в которой работает и электрический, и радиосигнал. — В голосе звучало нескрываемое восхищение, как если бы изобрели машину времени. — Студентам об этом неизвестно, начнут лазить куда не следует. Так что все просто. — Господин Зоркин развел руками и улыбнулся. — Я воспользуюсь телефоном. Теперь вы довольны?