Наследница бури - Лариса Петровичева

Это действительно был не конец. На стволе постепенно стало проявляться человеческое лицо — оно словно бы пробивалось из-под коры. Вскоре на людей в пиршественном зале смотрел герцог Макшайдер. Потрескавшаяся кора придавала его лицу страдальческое выражение.

Кто-то сдавленно ахнул. Принц опустил глаза к рульке, не желая смотреть на бывшего товарища.

— Это старинная казнь, господа, — произнес Альмир, и я с ужасом поняла, что он не испытывает ни малейшего дискомфорта. — Предателя обращали в семя дерева эбунг и высаживали перед домом того, кого он предал. Сейчас у нашего дорогого герцога нет ни мыслей, ни воспоминаний — только невнятные тени прошлого и страдание.

Кора вздрогнула, и показалось, будто Макшайдер повел глазами, силясь повернуться на голос Альмира. Это было настолько жутко, что я облокотилась на стол, чтоб не упасть. А вот собравшимся дерево эбунг пришлось по душе. Рассмотрев его как следует, люди разразились аплодисментами и восторженными возгласами — Альмир поклонился своему королю-отцу и вернулся за стол.

— Чудесно, не правда ли? — осведомился он. Я одарила его мрачным взглядом и ответила:

— Макшайдер, конечно, сволочь. Но это страшная смерть. Обязательно его терзать? Нельзя было просто убить?

Альмир усмехнулся. Нет, он совсем не изменился. Ни чуточки.

— Можно, — ответил он и повторил: — Можно, но не нужно.

* * *

После пира, когда окончательно стемнело, снаружи зажглись фонари, и придворные разбрелись по своим делам, наша компания отправилась в библиотеку его величества. Войдя в отдельный кабинет, я убедилась, что, несмотря на всю свою ядовитую желчность по поводу Никоса, Альмир крайне основательно подошел к изучению перехода между мирами. На столе громоздились высоченные кипы книг и свитков, исписанные листки бумаги готовы были просыпаться на пол, и огромный том, распахнутый посередине, внушал уважение и ужас.

Бекингем подергал себя за мочку уха. Я поймала себя на мысли, что хочу перекреститься. От раскрытой книги веяло какой-то тошнотворной тоской, от которой подгибаются ноги, а воля куда-то утекает.

Никос нахмурился. Он не привык пасовать перед трудностями и бояться, но было видно, что бывшему коменданту не по себе.

— Ну вот, — сказал Альмир. В отличие от всех нас, он был бодр и весел. — Я нашел заклинание. Не знаю, конечно, сработает ли оно, однако попробовать стоит. Насколько я понял, вас вынесет в то место, где был ваш дом.

Никос побледнел. Он всеми силами старался держать себя в руках, но по его лицу стало понятно, какая буря чувств им овладела в эту минуту.

— Что я должен сделать? — спросил он. Альмир усмехнулся.

— Да ничего особенного. Я прочту заклинание, и врата откроются. Вам останется только войти в них.

— Подождите! — воскликнула я, словно бы стряхнув с себя оцепенение. — Никос, вас надо подготовить. Когда встретите вашу маму, скажите ей, что вас похитили. И все это время вы провели в рабстве на югах.

Альмир посмотрел на меня, как на сумасшедшую. А вот Никос утвердительно качнул головой, и в его глазах мелькнули понимающие искры.

— Вам удалось сбежать, — продолжала я, практически цитируя реальную историю, которую, незадолго до моего провала в новый мир, смаковали все газеты и телеканалы. — И вы на попутках добрались домой. Альмир! — я обернулась к колдуну и попросила: — Здесь ведь есть портные? Надо бы сшить ему одежду, хоть как-то похожую на нашу. И еще… — я сделала паузу и промолвила почти с мольбой: — Надо дать хоть немного денег. На первое время. Мало ли…

Таонга всхлипнула и посмотрела на меня с искренним уважением. Альмир молчал, должно быть, слегка ошарашенный моей просьбой. Никос усмехнулся и покачал головой.

— Деньги у меня есть, — сказал он. — Золото везде в ходу. А вот от одежды не откажусь.

Альмир одарил меня цепким пронзительным взглядом, которого я не поняла, и медленно кивнул.

— Устроим, — сухо произнес он и добавил: — Пойдемте.

Портные его величества уже собирались отправляться на боковую, но приказ Альмира заставил их примчаться в мастерскую практически в исподнем. Я смотрела в их доброжелательные лица и пыталась понять, откуда взялось странное чувство, неожиданно охватившее меня. Это была какая-то лихорадочная веселая легкость и в то же время знобящий страх.

Может, все дело было в том, что я сама готова была отправиться домой в любую минуту.

Главная швея, светлокожая блондинка с толстой косой до пят, вооружила меня бумагой и карандашом. Вспомнив, что в нашем мире сейчас осень, я нарисовала человека в свитере, брюках и куртке, вспоминая добрым словом художественную школу. Пусть я ее так и не закончила, но рисунок получился вполне пристойным. Главная швея оценила его, понимающе кивнула, и работа закипела.

Сапоги решили оставить такими, какие есть. Осень в России — это осень в России, а грязь, как и золото, одинакова во всех мирах.

Если мышки в замке принца Герберта шили обычными иголками и нитками, то портные его величества не кололи себе пальцев. Разложив на раскройных столах куски ткани и кожи, портные встали в центр мастерской и подняли руки. Главная швея хлопнула в ладоши, и на кончиках пальцев ее подчиненных засветились золотые огоньки.

— Ну надо же, — усмехнувшись, заметил Никос. — Всюду магия. И мерок снимать не надо.

— Вы наверняка будете скучать, — сказала я. — По магии, по всем этим чудесам.

Главная швея снова хлопнула в ладоши, и золотые огоньки оторвались от портных и устремились к столам. Ткани зашевелились, ожили ножницы и иглы на особых подставках. Подпрыгнув, они бросились разрезать материал, и буквально через несколько минут выкройки были готовы.

— Я этих чудес насмотрелся на полную катушку, — произнес Никос, и его голос внезапно дрогнул: — Господи, неужели домой…

— С вашей мамой все хорошо, — уверенно промолвила я. — Представляете, как она обрадуется?

Лицо Никоса дрогнуло, и он ничего не ответил. Иголки тем временем ловко сшивали куски ткани. Я смотрела на них и думала о том, что скажу Альмиру, если он спросит, зачем мне возвращаться домой.

Там моя родина. Там мой дом и могилы родителей.

Там — вся я.

Вскоре одежда была готова, и главная швея, отпустив своих подчиненных, отправила Никоса за штору — переодеваться. Когда бывший комендант вышел, я осмотрела его и довольно показала большой палец: Никос выглядел вполне современно.

Мы вернулись в библиотеку, и Альмир, угрюмо сидевший над книгой, оторвался от чтения, посмотрел на нас и произнес:

— Какая варварская одежда.

— Какая есть, — парировал Никос. — Что ж, я готов, господин колдун.

Некоторое время Альмир молчал, пристально глядя на Никоса. Затем он поднялся, постоял, спрятав руки в карманы и не произнося ни слова, а потом промолвил: