Наследница бури - Лариса Петровичева

Я снова кивнула. А Бекингем, похоже, начал сердиться.

— Потому что если человек любит — то он придет и скажет об этом прямо. И не будет играть в какие-то игры.

— А если ему страшно? — предположила я. Но человек-баран только усмехнулся. Похоже, наши приключения сделали его по-настоящему решительным и отважным.

— Страшно не признаться в любви, страшно жить без нее, — убежденно проговорил он. — Знаете, а ведь Таонга мне давно нравилась… И вот когда я попросил ее выйти за меня замуж, сразу так хорошо стало на душе.

Я улыбнулась. Бекингем был очень хорошим в этот миг.

— Ты не поверишь, — услышала я голос своей уже бывшей горничной, — но мне тоже стало хорошо на сердце.

Мы обернулись. Таонга стояла чуть поодаль — в темном платье она практически сливалась с ночным сумраком. Девушка вышла и села рядом с нами, и я вдруг подумала, что очень рада ее видеть.

Мы очень сдружились за то короткое время, которое провели вместе. Должно быть, потому, что все случившееся было настоящим. Как в детстве, когда читаешь книгу и веришь всем сердцем, что сказка оживет.

— Может, вы все-таки останетесь? — предложила Таонга. — Все-таки ваш муж неплохой человек. Я вижу, что вы ему дороги.

— Об этом должен говорить он, а не ты, — вздохнула я. Таонга понимающе качнула головой.

— И это тоже верно. Раз вы приняли решение, то пусть так и будет. Но знаете… ваше счастье еще впереди. Оно только начинает зарождаться. Однажды вы будете самой счастливой на свете, дорогая Полина.

Я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла какой-то скомканной и жалкой.

А потом мы просто сидели в тишине, глядя, как над Намихией разливаются золотые и розовые краски рассвета, и нам не надо было слов.

Но потом солнце поднялось над дворцовыми башенками, где-то мелодично зазвенели часы, и я услышала шаги. Мы все обернулись, как по команде, и увидели, что на балкон вышел Альмир — в точности такой же, как в первую нашу встречу. Облаченный в темно-синий бесформенный балахон, колдун выглядел презрительным, спокойным и равнодушным. Окинув нас неприятным оценивающим взглядом, он усмехнулся каким-то своим мыслям и произнес:

— Полина, пойдем. Пора.

Я обнялась на прощание с Таонгой и Бекингемом — Альмир тем временем успел развернуться и ровным широким шагом двинулся в сторону дверей. Плащ развевался за ним, словно крылья огромной мрачной птицы.

Я догнала мужа уже в коридоре и некоторое время была вынуждена практически бежать: Альмир и не думал сбавлять шага. Служанка с подносиком, которая несла кофе своей госпоже, испуганно шарахнулась от нас.

— Подожди! — воскликнула я. — Я же не успеваю!

— Мы уже пришли, — сухо сказал колдун и толкнул какую-то неприметную дверь.

За ней оказалась небольшая комната, доверху заставленная стеклянными банками. Я всмотрелась в их содержимое и ойкнула: в разноцветной жиже плавали уродливые существа, что-то среднее между рыбой и драконом. Подумалось, что Альмир привел меня сюда специально. Захотел пугнуть напоследок.

И подумалось, что именно здесь он и провел эту ночь.

За спиной захлопнулась дверь, и от неожиданности я ойкнула. Альмир обернулся ко мне и заговорил вполне доброжелательно, но его глаза оставались темными и холодными.

— Ну что ж, дорогая Полина, наследница бури. Спасибо тебе за интересно проведенное время. Ты, конечно, дурочка, но с тобой не было скучно.

Протянув руку, Альмир взял небольшую шкатулку, лежавшую на крышке банки, и передал мне. Я взяла, открыла, и в комнате тускло блеснуло золото. Изящные цепочки, продав которые, я буду жить припеваючи лет, этак, тысячу.

— Спасибо, — негромко откликнулась я. — Ты больше ничего не хочешь мне сказать?

Ни взгляд, ни выражение лица Альмира не изменились. Он словно надел маску и не собирался ее снимать.

— Нет, — пожал он плечами. — Счастливого пути и удачи дома.

Заскрипела, открываясь, дверь. Я обернулась и увидела, что за ней не дворцовый коридор, а зал в моей съемной квартире. За окнами сгущался вечер, шел дождь, и береза уныло роняла золотые монетки листвы.

Мне вдруг стало больно. Мне казалось, что в живот вонзилось невидимое копье и пригвоздило меня к стене.

— Ты точно ничего не хочешь мне сказать? — прошептала я. Усмешка Альмира долетела до меня словно бы через слой ваты.

— Нет, — ответил он. — Иди домой, Полина. Прощай.

И я пошла.