Молот ведьм - Яцек Пекара

– Прошу за мной, – сказал Кнотт и двинулся к дверям. – Для ваших людей приготовили место в челядной.

Чтобы добраться до комнаты барона, нам пришлось пройти длинным узким коридором со стенами из темного камня, а потом галереей, что вела над замковым двором. На площади горел большой костер, у которого сидело несколько стражников, их тени, едва видимые в слабом свете месяца, ложились на стены.

Наконец мы оказались перед дверьми покоев Хаустоффера. В прихожей дежурили двое слуг, и один из них, увидев нас, вскочил с лавки и постучал во вторые двери.

– Господин барон просит вас зайти, – известил он через минутку.

Мы вошли, и я увидел, что Хаустоффер лежит в огромной кровати с балдахином, а на табурете подле него сидит молодой слуга с книжкой в руках. При виде нас слуга поклонился и тихонько вышел.

– Как оно там, господин Маддерин? Внимательно все осмотрели? – спросил барон, приподымаясь на ложе. – Садитесь.

Мы присели на табуреты подле резного шкафчика, полного хрустальных кубков, бокалов и графинов. Все они были инкрустированы золотом, серебром и драгоценными камнями. Я смотрел на них если не с восторгом, то по крайней мере с интересом, ибо таких прекрасных вещиц не видал даже у Его Преосвященства епископа Хез-хезрона.

– Красивые, верно? – Хаустоффер заметил мой взгляд. – Жаль, что лишь мастерам из Винии ведомы тайны производства хрустальных изделий.

– Всякая тайна раньше или позже тайной быть перестает, – позволил я себе заметить. – Это только вопрос времени. Обстоятельств и времени.

– Наверняка, – признал барон. – Но мы спорим не о хрустале. Вы возьметесь за дело, господин Маддердин?

– Ваша милость, – сказал я, – признаюсь, дело – чрезвычайно таинственно. Но прошу вашу милость правильно меня понять. Я – не наемный убийца. Убиваю, но лишь в случае крайней необходимости или обороняя собственную жизнь. Могу попытаться разобраться в этих убийствах и могу поймать преступника. Но я сам решу, виноват ли в том сын вашей милости, и сам решу, должен ли я его убить или – просто отдать в руки властей.

Он долго смотрел на меня, а потом тяжело вздохнул.

– Я уважаю ваши взгляды, Маддердин. И я готов согласиться с такими условиями. Тогда перейдем к вопросу о вашем гонораре.

– В этом я полностью полагаюсь на милость господина барона, – сказал я, склоняя голову.

– Чрезвычайно великодушно. – (Это что, насмешка в его голосе?) – Но цену всегда стоит оговорить заранее, чтобы потом не случилось недоразумений. Если вы уничтожите моего сына… – Он замолчал на миг. – Не только его, но и всех слуг, которые, подобно ему, превратились в тварей ночи… И если вы вернете покой этому дому, я исполню любое ваше желание. Одно желание.

– Например, сто тысяч крон, – пошутил я.

– Чего ни пожелаете, – ответил он серьезно. – Разумеется, в пределах здравого смысла. Поскольку, захоти вы стать императором или папой, даже я не смогу этого гарантировать, – на этот раз шутил он.

Может, и не поймете меня, милые мои, но я поверил ему. Кто-то другой мог бы сказать, что сие – лишь аристократические капризы, слова, брошенные на ветер, и с легкостью после отказаться от них, одарив исполнителя мешочком золота и фальшивой усмешкой. Я, однако, знал, что Хаустоффер говорит совершенно серьезно. Или же исполнение этого задания кажется ему совершенно невозможным, или приготовил некую ловушку, которая увенчает финал наших трудов. Ох, берегитесь тех, кто жертвует слишком многим, поскольку существует немалая вероятность, что в их словах звучит ложь – и подарок будет не совсем таков, на какой вы надеялись.

Однако нынче я лишь склонился в глубоком поклоне, словно не сомневался в его словах.

– Кнотт знает все, что знаю я, – сказал барон. – Как и Вольфганг. Обращайтесь к ним по любому поводу.

Я понял, что аудиенция подошла к концу, но у меня оставался еще один вопрос. Не стану отрицать, что – исключительно из грешного любопытства.

– Господин барон, не будет ли невежливым, если спрошу о столь странном гербе Хаустофферов? Признаюсь, впервые встречаю кого-то, кто носит змею.

– Ах, наш змей, – рассмеялся он. – Некогда мы носили змею вместе с голубем, но потом было решено, что хватит и просто змеи.

– Змея и голубь, – повторил я. – Оттого, что в Писании сказано: «Вот, Я посылаю вас, как овец среди волков. Итак, будьте мудры, как змии, и просты, как голуби»^[18]?

– Именно, – рассмеялся он снова. – Видишь, Кнотт, сколь полезной может оказаться Добрая Книга? Что-то еще, господин Маддердин?

– Нет. Покорно благодарю вашу милость. – Я снова поклонился ему.

Что ж, кажется, мой хребет уже приноровился к необычайной гибкости. Мы вышли, Кнотт жестом подозвал слугу с книжкой и приказал ему возвращаться в спальню.

– Что желаете знать? – спросил у меня.

– Прежде всего, известно ли, где пребывает теперь молодой барон или слуги?

Он усмехнулся в усы.

– Все мы хотели бы знать. Думаете, знай мы, где они скрываются, нам нужно было бы вас нанимать?

– А приблизительно?

– Приблизительно – тоже нет, – пожал он плечами.

– Уж и не знаю, как мне совладать с тяжестью вашей помощи, – пробормотал я.

Он резко повернулся ко мне.

– Послушайте-ка… – Лицо его перекосила холодная ярость. – Тот ублюдок и его люди крутятся где-то поблизости. Прячутся в замке, на дороге, в лесах. Хватают и убивают людей. Найдите его, ради Господа, и уничтожьте! Сказав так, он уставился на меня, закусив ус. –  Сделайте это, – молвил уже спокойней. – И не придется вам ни о чем заботиться до конца жизни.

Мы вышли на крыльцо. У огня все так же сидели несколько вооруженных стражников, но не пили и даже не разговаривали. Я отметил, что оружие они держат наготове.

– Занимался ли сын барона магией? Еретическими обрядами? Делал ли нечто противное нашей святой религии? – спросил я тихо.

– Да он же вампир! – рявкнул Кнотт, снова рассвирепев. – Разве уже одно это не расходится с принципами нашей веры?

Я вздохнул, поскольку знал, что не пробью эту стену и сказал:

– Ладно. Дайте мне, пожалуйста, какую-нибудь вещь, которая принадлежала ему. Но не что угодно. Лучше всего предмет, с которым он и вправду был сильно связан. Любимый кошель, нож, шляпа… Что-нибудь.

Кнотт на миг задумался.

– Книжка, – сказал он. – Есть книга, которую он часто читал перед сном. Хватит вам этого?

Должно было хватить, поэтому я попросил, чтобы нашли для меня этот том.

– Я пришлю его вам со служанкой. А теперь позвольте провести вас в комнату, которую для вас приготовил барон.

Господин Хаустоффер был более чем гостеприимен. Не только угостил меня обедом, достойным любого из князей (правда, у него так питались ежедневно, но для бедного Мордимера подобная роскошь была истинным событием), – еще и велел приготовить мне превосходные апартаменты. В первой комнате стояли резной стол и четыре кресла, застекленный секретер, обширная полка с оправленными в кожу книгами, а еще врезанная в пол огромная металлическая ванна. Когда мы вошли, слуги как раз бегали с ведрами и наполняли ее горячей водой.