Двоедушница - Рута Шейл

Едва мой ответ появился в треде, сверху возник еще один. Верховный админ, на которого я так рассчитывал, парой фраз сдернул меня с небес и ткнул носом в прозу жизни: «Помнишь “Бойцовский клуб”? Это был ты. Ты сам все сделал».

Я. Сам. Валяясь на земле, надрал задницы своим врагам, а потом поднял себя за шкирку, оттащил домой, выпил суп и лег спать. Ну да, нормально, каждый день так поступаю.

Или правда слишком сильно по башке прилетело?.. Отключился, те четверо заскучали и разошлись, а я передумал умирать и на автопилоте дошел до дома?

Незряче глядя в монитор, я в мелочах вспоминал события вчерашней ночи. Если допустить, что все это – не больше, чем игры разума, впору было задуматься о том, на что вообще способен мой мозг, породивший такой изысканный глюк.

Тем временем стеб над моей ориентацией набирал силу и мощь. Читать все это не было никакого желания. Закрыв окно браузера, я вернулся в MUD – виртуальная жизнь продолжалась, невзирая на ментальные проблемы одного из рулеров, и будет продолжаться, даже если меня не станет вовсе. Кто-то бегал по квестам, кто-то килял мобов, чтобы получить левел ап, кто-то флиртовал, кто-то молился… Большинство моих знакомых не понимает, в чем прелесть игры, в которой нет графики, а только черный экран и бегущие по нему строчки ядовитых цветов. Объяснение о том, что это похоже на чтение книги, не прокатывает. Не станешь же признаваться, что действительно их видишь – сырые подземелья и дворцовые залы, городскую площадь, и рынок, и казематы, и храмы – даже не между строк, а вместо…

Впрочем, в тот момент я тоже ни черта не видел: у меня двоилось в глазах. Пришлось снова залечь под одеяло с мыслью, что надо бы вывести на прогулку пса, который, судя по звукам, уже выбирал подходящие для своих собачьих дел ботинки, но вспомнил я об этом только в час ночи. Куда делись еще четыре – не знаю.

В половине второго мы с Ешкой топтали снег на ближайшей детской площадке. А перед этим, выходя из квартиры, я заметил незапертую входную дверь.

Да, Антон Ландер просто вышел и оставил ее открытой. Вышел через дверь. Неслабо же мне досталось, раз я всерьез решил, что он – управляемая галлюцинация, мой тульпа. Еще и на форуме опозорился.

Пространство игровой площадки вызывало смешанные чувства: с одной стороны, хорошо, что все вокруг просматривается, – никто не сможет подкрасться ко мне незаметно; с другой – навряд ли они, те четверо козлов, вообще будут красться, а до подъезда отсюда хоть и недалеко, но за мной сейчас и одноногий паралитик угонится.

Все это заставляло меня пристально наблюдать за периметром и одновременно не выпускать из поля зрения мелькающий то тут, то там собачий хвост. Нечеловеческим усилием воли я переключился с тех, кто меня бил, на свой косяк с Антоном Ландером. Вспоминал, с чего вдруг меня переклинило – ну, запах. Голос. Вот вроде бы и все. Никаких причин, чтобы считать его не-человеком. Реально помутнение сознания.

Бухнула дверь подъезда. Я уставился в темноту и напрягся. В животе заурчало от страха. Нет, не за мной…

Конечно, я не смогу просидеть в квартире всю оставшуюся жизнь (хотя прямо там всерьез задумывался о том, чтобы податься в хикикомори или, на крайняк, сбежать в районный центр, где проще затеряться, чем в нашем городишке). Когда мамка вернется из командировки, она хочешь не хочешь выставит меня в школу. Если надо, за руку отведет. Там они меня и выцепят. А дальше… Ну, что дальше? Брат одного из этих громил колымит разнорабочим на местном кладбище. Возможно, с его лопаты и сорвется на крышку моего гроба первый шлепок земли.

Картинки собственных похорон и всего предшествующего наводнили голову так стремительно, что я позабыл о необходимости то и дело осматриваться.

И когда прямо за моей спиной раздался голос, все огни одновременно погасли.

Меня куда-то несли. Странное ощущение, но я не был против. Приоткрыв один глаз, я увидел темноту. Крепко пахнущую полынью и потом теплую, мягкую темноту. Мне захотелось уткнуться в нее лицом, и я это сделал.

Что-то важное. Забыл. Важное было…

Аспирин царапнул горло. Я сглотнул, проталкивая таблетку дальше, но все равно продолжал чувствовать ее где-то между желудком и гортанью.

Судя по звукам, Антон Ландер доедал вчерашние щи. Мне же от одной только мысли о еде становилось дурнотно.

Погремев посудой, он зашел в комнату, сел в компьютерное кресло и снова начал на нем кататься. Вправо-влево. Скр-р, скр-р, скр-р-р. Только я собрался изречь проклятие, вспомнилось то самое важное.

– Собака. Я с собакой гулял. Ешка на улице остался!

А самого затрясло, будто эпилептика, хотя и так лежал по уши в одеяле.

– Я приведу, – тут же согласился он и исчез, но как-то странно. Я ведь знаю, что неудачно заизолировал входную дверь, и выйти без того, чтобы со всей дури ей не шибануть, теперь невозможно. Собирался содрать слишком толстую ленту, но мать попросила оставить как есть – соседских разборок в подъезде стало почти не слышно.

Сейчас дверь не хлопнула. Оставил нараспашку? Поначалу я пытался об этом забыть, но паранойя нарастала в геометрической прогрессии до тех пор, пока не вытащила меня из постели и тычками в спину не погнала проверять безопасность жилища.

Закрыто. Теперь начались сомнения иного рода. Ощупав замок, я несколько раз подергал за ручку. Не просто закрыто, а изнутри заперто.

– Елы-палы, значит, все-таки тульпа, – прошептал я, заставляя себя дышать, и тут раздалась трель дверного звонка. Когда я дважды поворачивал защелку, мне казалось, что я сплю и вижу сон. Все это никак не могло быть реальным – ни прихожая, утопающая в зловещем полумраке, ни слишком быстро вернувшийся Антон Ландер, ни грязный, но довольный пес, который тут же устремился к миске, оставляя на линолеуме следы мокрых лап.

Тут срочно требовался допинг. Я выскочил на лестничную клетку, задев парня плечом, и спустился на пролет ниже, к мусоропроводу, чтобы пошарить за ним рукой. Моя секретная пачка лежала на прежнем месте. Сейчас прятаться было не от кого, и я смело внес запрещенную вещь в квартиру, а потом так же смело закурил в туалете, сидя прямо на крышке унитаза. От сигареты не то чтобы полегчало, но появилась нужная сосредоточенность ума.

– Как? – спросил я, догадавшись, что Антон Ландер не сошел с места, а значит, слышит мои слова. Правда, не факт, что понимает. Сам бы я себя не понял, поэтому уточнил: – Как ты это сделал? – Плохо, третья попытка: – Как ты прошел сквозь запертую дверь?

– Как обычно, через Полупуть, – сказал он, будто само собой разумеющееся. – Только вернуться обратно вместе с собакой не получилось. Полупуть не принимает в себя живое.

– А вчера…

– Вышел через дверь. Иначе ты бы решил, что я не существую.

Точно, в десятку.

Кстати, говорил он намного приличней. Почти не путал интонации, хотя все равно каждым словом будто гвоздь вколачивал. Я бы так не загонялся, если б не чувствовал своей вины. Речь тульпы целиком и полностью зависит от того, кто ее форсит. Значит, криво нафорсил.