Двоедушница - Рута Шейл

– Полупуть? – выдохнул я вместе с дымом. Слово показалось табачным на вкус. – А чего не треть? Не четверть? Или это… Одна восьмая?

– Полуздесь, полутам. На изнанке города. – Он оставался невозмутим, чем только подтверждал ощущение, что меня разводят. Хотя для него это, пожалуй, слишком изобретательно. Или же я его недооценил. – Через Полупуть ходят неживые. Такие, как я.

Жестоко недооценил, походу. Чтобы подольше послушать этот непринужденный гон, я пробубнил себе под нос:

– Ты говоришь как долбаный Терминатор.

– Слышал ты бы меня неделю назад.

– Бы ты, – поправил я, спуская воду. Вещественное доказательство моего преступления – окурок – унесся в невидимую даль. Когда я вышел из туалета, Антон все еще подпирал входную дверь и глядел на меня в замешательстве. – Порядок слов, – говорю. – Правильно: «Слышал бы ты».

– А…

Я вернулся в комнату. Он следовал за мной по пятам, как привязанный.

– Может, объяснишь, кто ты, в конце концов, такой? Живой, неживой или ходячий мертвец?

Он в очередной раз не ответил, потому что во все глаза уставился на мерцающие мониторы, которых у меня три. Зрелище эффектное, не спорю, но не настолько, чтобы вот так основательно над ним зависать. Желая поразить его еще больше, я бухнулся за комп и пробежал пальцами по клавиатуре, будто какой-нибудь пианист-виртуоз. Три экрана мгновенно проснулись. Лунная соната, ода «К радости», Аппасионата – все это было здесь, в разноцветных строчках на черном фоне. Сложно быть богом…

– Садись, – скомандовал я, двигая ногой табурет, и достал из ящика стола ноутбук, которым обычно не пользуюсь. Подключился к игре и с чувством внутреннего превосходства понял, что почти забыл, как начинать с нуля. – Придумай себе имя!

– А мое не подойдет?

– Чувак, нужен ник. Это фэнтезийный мир, и имя должно быть… Ну, что-то типа Морион или Фарамир. Толкина читал?

На мой взгляд, он задумался с несоответствующей вопросу глубиной. Пришлось брать иниицативу в свои руки:

– О’кей. Хотя бы фильм посмотри, ладно? У меня есть мультичар Ignition. Зажигание, хм? По-моему, ничего так. Когда придумаешь свое – переименую.

Мой «мультик» был старательно прокачан мной же, поэтому я просто показал Антону Ландеру основные удары, заранее зная, что персонажу ничто не угрожает, а для гарантии скастил ему уникальный армор: два огроменных (в моем воображении) кистеня, которые грозно обозвал Dev’s Superhuge flails of havoc. Обвесил их заклинаниями исчезновения и проклятия на случай, если моего героя все-таки убьют и попытаются отжать эксклюзив, а потом оставил Игни наедине с миром, потому что больше не смог удерживать глаза открытыми.

Несколько ночей подряд мы безвылазно проторчали в игре, жуя заказанную пиццу и дымя сигаретами прямо в моей комнате. Я все еще боялся появляться на улице, поэтому Ешку выгуливал Антон Ландер – кажется, это доставляло удовольствие обоим. Я привык называть его Игни. Он привык отзываться. Я никогда не подозревал, что могу быть таким болтливым. Хвастался сайтом и форумом, которые поднял с нуля, вдохновенно вещал про PHP, метатеги и фреймворки. И он меня слушал – самое непостижимое, что он меня слушал с напряженным вниманием человека, действительно желающего понять. Я настолько увлекся, что почти забыл про свой главный вопрос. Кто ты, Игни? Кто ты, черт побери, такой?

– Вторая душа, – отмахнулся он, бешено долбя по клавишам.

– Моя?

– Не-а.

Я едва справился с желанием обесточить квартиру, чтобы вынудить Игни поговорить со мной. Но раз он так погрузился, мы пойдем другим путем…

DevTheCreator chat: Тогда чья, и почему ты каждую ночь торчишь у меня дома?

Краем глаза смотрю – ухмыльнулся. Щелкнул зажигалкой, выпустил дым в монитор и тоже печатает – одним пальцем, далеко не так шустро, как я:

Ignition chat: Возможно, запал на тебя.

Настала моя очередь искать сигарету. Пока тащил ее из пачки и прикуривал, кашляя от смеха, чернота экрана расцвела алым. Наш стеб подхватили. Игни лег лицом на клавиатуру первым. Я бросил в зал еще несколько реплик и устроился рядом, чувствуя, как от хохота по щекам катятся слезы. Кажется, эти однобокие приколы насчет ориентации начинают меня преследовать.

– Кроме шуток, вторая душа, – слегка повернув голову, я оказался с ним лицом к лицу и смотрел прямо на него, ставшего вдруг серьезным. Мои веки мягко слипались, но я не поддавался и из последних сил таращил глаза, делая вид, что бодр: – Приходи завтра днем. Покажу тебе «Властелина колец», потом погамаем…

– Днем меня нет.

За последние несколько дней его речь стала существенно лучше. Наверняка в этом была и моя заслуга: я старался говорить с ним чуть более сложными фразами, чем делаю это обычно. И хотя отличие мобов девяностого уровня от них же тридцатого – ну, прямо скажем, не метафизический анализ воли Шопенгауэра, – мой собеседник, однако же, на ура научился пользоваться прилагательными, а в особо важных случаях даже деепричастиями.

– Учеба, что ли? Да забей! – распинался я. – Скажешь, навещал больного друга. Почти не соврешь.

– Друга?

Его интонация снова поставила меня в тупик. Либо он задал вопрос по ошибке, либо я поспешил с выводами, и он думает обо мне несколько иначе, чем подразумевает это слово.

– Ну, товарища, приятеля, знакомого… Случайного… – начал перечислять я на всякий случай, а в его глазах застыло нечто новое, чего я раньше не замечал. Сожаление? Грусть? Тоска какая-то… – Ладно, неважно. Могли бы в киноху сходить, потом в пиццерию какую-нибудь. Зря я, что ли, на продуктах экономил?

– Завтра. – Поначалу я решил, что он вот-вот согласится, но речь пошла о другом: – Приезжай к двенадцатой школе. Ты меня увидишь. Я пойду с уроков.

– «Выйду после уроков», – поправил я уже привычно. Он не обиделся, просто пропустил мимо ушей:

– Только это буду не я, а первый. Тот, кто живет днем.

– А ты, значит, ночью?

– Да. Собирайся, я покажу тебе Есми. Тогда ты поймешь, кто я такой.

Незнакомое слово напоминало прозвище или странное девчачье имя, но в любом случае, опасности в нем не ощущалось, да и мой спутник оставался спокойным, поэтому я покорно достал из шкафа джинсы и теплый свитер, переоделся под непрерывный стук клавиш за спиной и выкурил последнюю, ожидая, пока Игни попрощается со всеми за нас обоих и покинет игру.

Я больше его не увижу. Все кончено.

Я больше его не увижу. Все кончено.

Я больше его не увижу. Все кончено.

Я копирую и вставляю эти слова несколько раз подряд, потому что так они выглядят убедительней и лучше передают всю силу и окончательность моего решения.

Нужно было сказать мне сразу. Просто сказать, что такое Есми, а не тащить меня на эту чертову свалку, чтобы потом…